Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

возможно, что один только капитан, броня которого неуязвима для наших бластеров. Да и того через секунду отработает корабль, о котором тоже не стоит забывать — он никуда так и не делся и после попадания ракеты в борт экипаж внутри зол как никогда, и с удовольствием отомстит.

В итоге умрут все, кроме, возможно, тех, кто внутри корабля. И это понимали все — как мы, так и они. А умирать солдатам отчаянно не хотелось.

— Дайте я им отвечу! — бесновалась в комлинке Кори, которая, кажется, получила картинку с камер внешнего наблюдения и сейчас видела то же самое, что и мы. — Только скажите, я их спалю к херам! Ещё по моему кораблю из ракетницы не палили!

Но я не торопился ничего ей говорить. Мы с Кетрин договорились обойтись минимумом жертв, и я планировал эту договорённость соблюдать до конца.

Вместо этого я поторопил сомневающихся охранников:

— Ну!

— Выполнять приказ, твари! — капитан в ответ заскрипел зубами так, что даже мне стало слышно. — Огонь по противникам! Вы все давали присягу семье Макоди!

— Семьи Макоди больше нет! — крикнул я, не сводя прицела с капитана охраны. — Вы же все слышали сообщение Кетрин Винтерс — семья Макоди как правящий род больше не существует! Поэтому сейчас у вас есть только два варианта — или смириться с этим или нет, но тогда вы все поляжете прямо тут, это я вам обещаю! А уж как сложится ваша жизнь, если надумаете сдаться — это меня не касается, главное, что жизнь у вас останется!

— Капитан, они правы… — заговорил один из охранников. — Макоди-то больше нет.

— Что ты сказал⁈ — капитан яростно повернул к нему одну лишь голову. — А ну повтори!

— И повторю! — упрямо заявил охранник. — Макоди больше нет, сражаться не за кого и не за что!

— Сражайся за свою честь, трус! — зарычал капитан.

— В том, чтобы умереть от залпа корабельной пушки за тех, кого уже нет, нет никакой чести, — охранник покачал головой и разжал руки, роняя бластер на землю. — В этом есть только фанатичная слепота, и ничего кроме.

— Предатель! — заорал капитан, выпучивая глаза. — Бойцы, немедленно арестовать его!

Несколько охранников неуверенно шагнули вперёд, но я напомнил им:

— Чем дольше вы думаете, тем меньше терпения остаётся у пилота. Ещё немного — и он вас отработает даже без указания!

Это стало последней каплей для капитана. Он снова вонзил в меня злобный горящий взгляд и проревел:

— Да не будет у тебя никакого корабля!

А потом развернулся боком, снова ловя корабль в прицел своей ракетницы.

И тогда я выстрелил.

И в очередной раз порадовался тому, что существуют пижоны, которые считают выше своего достоинства носить шлем.

Два заряда — и голова капитана испарилось в облачке чёрного дыма. Ракетница запищала, сообщая о фиксации на цели, но выстрелить уже было некому. Руки трупа разжались, оружие упало на землю, а я перевёл бластер на охранников:

— Считаю до трёх. Потом корабль стреляет.

— С огромным удовольствием! — хищно заявила Кори в комлинке. — Считай побыстрее, пожалуйста!

Но я успел произнести только «Один», и оружие тут же полетело на землю, даже раньше, чем упало тело капитана охраны, которое до последнего пытались стабилизировать гироскопы брони. Руки охранников наоборот взлетели к небу, а тот, что бросил оружие самым первым, закричал:

— Не стреляйте! Мы сдаёмся! Не стреляйте!

— Кори… — на всякий случай позвал я в комлинк, и девушка сумрачно буркнула в ответ:

— Вижу, вижу… Просила же побыстрее считать, ну!

Я усмехнулся, покачал головой, ничего не ответил и пошёл связывать этот десяток охранников тоже.

Через пятнадцать минут всё было кончено. На сей раз — уже окончательно, как бы это ни звучало.

К особняку одновременно подоспели силы Винтерс и Макоди — те, что всё ещё оставались им верны. Вики к тому моменту перенастроила систему ПВО, замкнув её на себе, и став, по сути, её глазами, поэтому воздушный бой над особняком оказался очень коротким. Силы Винтерс, плюс зенитные установки, от которых бойцы Макоди никак не могли ожидать такой подлости, быстро приземлили все их корабли в той или иной степени целостности, после чего посадку совершили уже силы Винтерс.

И только когда всё это произошло, когда мы получили полное подтверждение того, что врагов вокруг не осталось, мы решили, что Кетрин пора выйти из комнаты безопасности. На всякий случай взяв её под охрану прямо у самих дверей (мало ли — вдруг кто-то из солдат Макоди успел освободиться за это время, и сейчас решит кинуться в самоубийственную атаку?) мы повели принцессу наружу, на встречу к её войскам.

— Сильно ты это! — внезапно произнёс Магнус на середине пути.

— Ты о чём? — с любопытством повернулась к нему Кетрин, наконец-то снявшая дыхательную маску и с себя, и с ребёнка.

— Ну про твою речь… — Магнус развёл руками. — Не ожидал.

— Да? — Кетрин слегка удивилась. — Почему?

Магнус ничего не ответил, только посмотрел на девушку искоса, словно подозревал, что этим вопросом она над ним издевается.

Но она не издевалась. Она правда не понимала, чему удивляется Магнус.

Да Магнус и сам, на самом деле, не понимал, чему он удивляется. Он полагал, что он удивляется способности Кетрин толкать такие жестокие и бескомпромиссные речи, но на самом деле — он удивлялся тому, насколько сильно она изменилась. Она прошла через события, которые практически сломили, но именно что «практически».

Несломленная до конца, будто треснувшая, но всё ещё живая ветка, Кетрин распрямилась и продолжила расти, в том числе и над собой. Кроткая спокойная девушка, безмолвно принимающая все решения старших, осталась в одиночестве и поняла, что теперь старшая — это она. Теперь она должна принимать решения, в том числе тяжёлые. В том числе непростые. В том числе такие, что закончатся смертями. И она приняла на себя ответственность за эти решения, потому что только это могло помочь ей принять на себя ответственность за целую планету. Не пройдя эту веху, она не могла бы называться правительницей, и люди Даллаксии очень быстро поняли бы это и заговорили об этом.

Какой именно она будет правительницей — это уже другой вопрос. Единственное, что можно сказать прямо сейчас с полной уверенностью — по крайней мере, подковерная грызня