Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Ангар «Саян-3» был выстроен Прежней Империей на века. Вдоль бетонированных стен стояли циклопические чугунные цистерны емкостью по сто тонн каждая, покоящиеся на массивных стальных лапах. От цистерн разбегались медно-латунные трубопроводы с манометрами в толстых защитных стеклах и двухходовыми вентилями. На стенах висели пожарные щиты с ломами, ведрами и сухопорошковыми огнетушителями Прежних.

— Ну и хранилище... — ахнул дед Никифор, осторожно выбираясь из кабины и натягивая промасленную душегрейку. — Это ж целый стратегический узел! Гляди, Громов, тут цистерны в сухости стоят, под термоизоляционной ватой! Солярка тут не запарафинилась, она же чистая, как слеза!

Святогор подошел к распределительному щиту первой цистерны, на которой латунной табличкой было выбито: «Солярка Тяжелой Фракции. Очистка 1-я. Объем 100 000 л». Ловчий отвернул бронзовую заглушку сливного патрубка. Из гнезда не вывалился лед — вместо этого на пальцы капнула прозрачная, чуть желтоватая маслянистая жидкость с резким керосиновым духом.

— Живая, — констатировал Святогор, вытирая пальцы о суконную ветошь. — Насос нужен. Ручной поршневой.

— Есть насос! — крикнул Тимка, выскочивший из жилого модуля вместе с Радкой. Мальчишка нес на плече гибкий дюритовый шланг с латунным байонетным замком. — В кузове лежал, имперский, из Копей!

Следующие два часа под подземными сводами «Саян-3» кипела тяжелая, слаженная физическая работа. Никифор и Святогор смонтировали ручную двухпоршневую помпу. Качки давались тяжело: масло в цилиндрах помпы на холоде загустело, и качать приходилось вдвое с силой, сжав зубы и налегая на латунный рычаг обоими руками. Но результат стоил этих потов.

Шланг толщиной с человеческую руку надулся, и в топливный бак «Урала-Молота» потек чистейший эфирный дизель. Заправили основной шестисотлитровый бак под самую горловину. Затем наполнили резервные трехсотлитровые баки по бокам рамы. Но и на этом Святогор не остановился: в задний отсек модуля они затащили и намертво закрепили цепями еще три двухсотлитровые бочки из оцинкованного железа, залив их доверху. Теперь у экипажа был запас топлива больше чем на две тысячи верст тяжелого горного пути.

Пока мужчины были заняты соляркой, Никифор внезапно издал радостный, почти детский вопль из дальнего угла ангара.

— Громов! Марья! Гляньте, че я нашел! — кричал старик, стоя перед штабелем засмоленных деревянных ящиков с гербами Империи.

Святогор подошел к нему. На ящиках четко выбито трафаретом: «Смазка Синтетическая Трансмиссионная №4. Для тяжелых путевых бронеходов. 12 банок по 5 кг». Никифор сбил замок трехгранным ломом и достал из ящика нераспакованную жестяную банку. Ободрал крышку — внутри покоилась густая, темно-янтарная мазь, пахнущая парафином и молибденом.

— Это ж царский хабар! — у Никифора аж слезы на глазах выступили от восторга механика. — В Московии за одну такую банку московиты полпуда серебра отваливают! Мы этой смазкой раздатку и мосты «Урала» набьем — шестерни еще сто лет не сотрутся! Никакой мороз не заклинит!

Тем временем Марья, взяв керосиновую лампу и держа наготове взведенный струномет, повела Тимку и Радку на разведку в боковые помещения бункера. За железной дверью с трафаретом «Санчасть Гвардейского Корпуса» располагался медицинский пункт бункера. Здесь всё застыло в том виде, в каком было брошено в дни Катастрофы. На стальных стеллажах стояли стеклянные штофы с притертыми пробками, цинковые коробки с перевязочным материалом и латунные контейнеры с армейскими медикаментами.

Радка подбежала к стеллажам, и ее разноцветные глаза — серый и янтарный — вспыхнули профессиональным азартом знахарки.

— Радка, аккуратно! — предупредила Марья, освещая лампой углы комнаты. — Посуду не бей.

— Тут сухой эфирный спирт! — восхищенно шептала девочка, смахнув вековую пыль с цинковой коробки. — И... глядите! Натуральная кристаллическая камфора! И стерильные суконные бинты в запарафиненной бумаге! Отец за такую коробку камфоры полгода в тайге коренья копал бы!

Она ловко доставала из контейнеров самые ценные препараты: банки с высушенной желчью, порошок стрептоцида для промывки ранений, латунные ампулы с обезболивающей опийной настойкой и концентрированный экстракт сибирского женьшеня для поднятия сил. Тимка помогал ей, аккуратно укладывая найденный медицинский хабар в кожаную сумку знахарки.

— Ты смотри, Радка, — улыбался мальчишка, подавая ей очередной пузырек. — Теперь у тебя своя настоящая аптека будет! Лучше, чем у гильдейских докторов в Ангарском Посаде!

— Спасибо, Тим, — робко улыбнулась девочка, поправляя выбившийся из-под платка локон. — Теперь я дядю Никифора быстро вылечу. И Степанне кашель сниму за три дня.

Спустя час весь экипаж собрался на площадке перед «Уралом-Молотом». На капоте грузовика Степанна расстелила чистую мешковину. Достали свежевыпеченный ржаной хлеб, отрезанный пласт соленого лосиного сала с чесноком и чайник с горячим отваром из багульника и шиповника, заваренным на чугунной печке модуля. В подземном ангаре было тихо, тепло и спокойно. За закрытыми гермоворотами ревел горный буран, но здесь, под трехметровой толщей гранита и бетона, люди чувствовали себя в полной безопасности.

Дед Никифор сидел на подножке кабины, довольный, в чистой смоляной повязке, наложенной Радкой. Боль в его ребрах спала, и старик с аппетитом жевал хлеб с салом.

— Эх, хорошо-то как, — проговорил Никифор, отпивая из эмалированной кружки горячий чай. — Баки полные, трансмиссия смазана, в модуле тепло. С таким хабаром мы Саянский Кряж насквозь прошьем.

— Кальки я проверила, — подала голос Степанна, раскладывая на коленях карту. — За бункером «Саян-3» идет сквозной подземный штрек — Северный Портал. Он выводит прямо на восточный склон Кряжа, в обход самых опасных горных круч. За порталом начинаются дикие Якутские Земли.

Марья сидела рядом со Святогором, прислонившись плечом к его тегиляю. Девчонка смотрела на Радку и Тимку, которые с увлечением рассматривали старый имперский манометр, и проговорила:

— Хорошо, что мы ту девчонку на выселках не бросили, Святогор. Она живая. Руки у нее золотые.

Святогор посмотрел на Марью, потом на экипаж. Каждый из них прошел через ад. Никифор с переломанными ребрами, Степанна со своими старыми кальками, Марья, вырванная из холода, Тимка, спасенный из рабской клети, и маленькая Радка, выгнанная на мороз суеверными мужиками. Все они нашли друг друга на этой бессмысленной, промороженной дороге. Они стали единым целым — бронированным кулаком Тракта.

— Отдохнем два часа, — спокойно проговорил Святогор, поднимаясь. — Набьем смазкой мосты, проверим затворы факеломета — и выходим через Северный Портал. Впереди Якутия.

Но в этот момент из глубины нижних вентиляционных штреков бункера донесся странный, нехороший звук. Это не был шум ветра. Это был глухой,