Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

острейших стеклянных игл, вращающихся в белесом вихре. Температура за окнами рухнула за пятьдесят градусов ниже нуля. Четыре латунные фары грузовика уперлись в непроницаемую белую стену. Метель лупила по медной броне с сухим шорохом, похожим на звук высыпаемого сухого гороха.

Святогор перевел раздатку на вторую пониженную, снизив скорость до пятнадцати верст в час.

— Началось... — Степанна протерла боковое стекло. — Лед под нами сейчас дышать начнет.

И словно в подтверждение ее слов, глубоко под колесами, сквозь двухметровую толщу ледяного панциря, прокатился оглушительный удар. КРАК-КЛА-А-АНГ! Звук походил на пушечный выстрел. Лед давал термоудары. По зеркалу реки во все стороны побежали многометровые трещины. «Урал» качнулся на рессорах.

Спустя полчаса фары выхватили из кипящего ледяного ада хаос. Перед грузовиком поднялись гигантские торосы — двухсаженные глыбы синего льда. А прямо за ними из темноты пахнуло тяжелым, сырым паром. Семьдесят Первая Полынья. Трехметровая трещина с черной, бурлящей на сорокаградусном морозе водой разрезала русло Лены. Открытая вода парила, выбрасывая густые клубы белого тумана, который на лету замерзал, превращаясь в липкие ледяные наросты. Обычная машина здесь встала бы навечно.

Святогор плавно выжал тормоз. Пневматика стравила воздух.

— Обход нужен, — Марья припала к смотровой щели. — Слева одни торосы, справа — чистая вода.

— Справа под снегом должна быть перемычка, — проговорила Степанна, сверяясь с лоцией. — До Катаклизма тут гидротехнические быки стояли. Лед над ними всегда толще. Но где они под торосами — ни одна калька не покажет.

— Посмотрю сам, — Святогор поднялся с кресла.

Он надел защитный шлем, натянул верхонки и взял трехгранный стальной лом. Он вышагнул из кабины прямо в ревущий «Ледяной Чёрш». Ветер едва не сбил Ловчего с ног. Ледяные иглы больно забарабанили по щекам. Мороз в пятьдесят градусов пытался заморозить дыхание в легких. Но Святогор шагал твердо.

Он подошел к правому краю полыньи, где пар от воды был особенно густым. Прислонился спиной к обледеневшему торосу. Снял правую рукавицу и приложил голые пальцы к прозрачному синему льду реки. Холод обжег кожу до кости. Вдох. Выдох. Задержка. Он закрутил внутреннее дыхание Яри. Сердце застучало тяжело, гулко. Внутренний огонь Громовых отогнал замерзание, наполняя мышцы упругой силой. Взор Былого распахнулся.

Ревущий ночной буран и черная вода полыньи наложились на прозрачный серебристо-голубой нахлест прошлого. Святогор увидел реку Лену до Катастрофы. В фантомном слое никакой полыньи не было. Река была перекрыта грандиозным гидротехническим комплексом — «Ленским Ледорезным Пикетом №71». Мощные бетонированные быки были вбиты прямо в гранитное дно. По мосткам двигались серебристые силуэты имперских гидротехников. Святогор зафиксировал координаты. Центральный бетонированный бык находился ровно в двадцати шагах правее «Урала». Под водой покоилась монолитная опора. За десятки лет лед над ней нарос трехметровой толщей, образовав естественный подводный мост.

Взор Былого угас. Святогор судорожно выдохнул, утирая пальцами каплю крови с губы. Натянул рукавицу. Он вернулся к грузовику, запрыгнул в кабину и с силой захлопнул дверь.

— Нашел, — отрезал Ловчий, хватаясь за латунный штурвал. — Никифор, Марья — к бойницам! Тимка, держи манометры! Переходим полынью по правому быку!

Святогор выжал сцепление, включил первую пониженную и направил шеститонный бронированный грузовик вправо — прямо в кипящий пар. «Урал-Молот» накренился на левый борт, когда его передний мост ступил на монолитную ледяную перемычку. Слева и справа от грузовика из полыньи со свистом вырывались клубы пара. Черная вода бурлила в каком-то полусажне от бандажных шин. Вольфрамовые шипы резали ледяной панцирь с упругим звоном.

Но когда машина прошла половину пути, парящая вода всколыхнулась. Из бурлящей пучины на скользкий край перемычки выскочили первые тени. Ленские Упыри. Речные суррогаты Подземной Нави. Жудовищные гибриды загребных матросов, вмороженных в торосы, и заржавевших гидротехнических приводов. Впереди выкатывалась тварь с литым чугунным корпусом судового сепаратора вместо туловища. За ней из пара вываливались еще с десяток суррогатов — сцепки из костей и приводных тросов, покрытые речной ракушкой. Твари лезли на лед, намереваясь перерезать путь.

— Левый борт! — гаркнула Марья с верхнего мостика.

ДЗИНЬ! Стальной срезень с пронзительным свистом вошел прямо в центральный бронзовый сустав речного сепаратора. Тварь споткнулась, из пробитого привода брызнуло черное заскорузлое масло, но она продолжила волочить свою чугунную тушу к переднему колесу.

— Никифор! Заливай торосы! — ревел Святогор.

Дед Никифор на крыше выжал пусковую рукоять факеломета. УХ-Х-Х-Х! Двадцатиметровая струя горящей отработки и эфирной солярки вырвалась из раструба. Огненный вал накрыл водяных суррогатов. На пятидесятиградусном морозе смесь горела ослепительным оранжевым пламенем. Запахло паленой костью, раскаленным чугуном и жженым морем. Речные суррогаты, объятые пламенем, с визгом лопающихся пневматических шлангов валились обратно в полынью.

Однако главный трехлапый суррогат на чугунном корпусе выдержал пламя. Объятый огнем, монстр выскочил перед бампером «Урала» и вогнал свой кованый якорный зацеп между рессорами переднего моста, заклинив рулевую тягу. Грузовик дернулся. Гидроусилитель зашипел, сдерживая дикое обратное усилие.

Святогор закрутил внутреннее дыхание Яри. Кровь закипела в жилах. Ловчий отжал защелку двери, выскочил на стальную подножку и нажал пусковой ригель кладенца. ВЗУХ-РОКОТ! Над ревущим «Ледяным Чёршем» вспыхнул метровый клин ослепительного золотисто-синего огня. Новые янтарные чипы отработали с всесокрушающей температурой. Святогор обрушил плазменный меч сверху вниз. ХРУСТ-ШИП! Золотисто-синий клин с шипением вошел в чугунный корпус сепаратора, за мгновение испарив вековую накипь, масло и Навье Ядро твари. Чугунный корпус развалился пополам. Раскаленные обломки со звоном покатились по льду и ухнули в черную воду.

Второй суррогат попытался зацепить заднее правое колесо. Святогор вскинул левую руку. ХЛОП! Пневматический наруч выстрелил. Закаленный стальной гарпун пробил костяное плечо твари. Святогор мгновенно нажал клавишу реверса, натянул трос и швырнул суррогата прямо под тяжелые задние колеса грузовика. ХРУСТ! УДАР! Огромные шины на полном ходу переехали тварь, превратив ее в месиво из металла и замерзших костей.

«Урал-Молот» перевалил через последний торос и всеми шестью колесами снова ступил на монолитный синий лед главного русла Лены. Полынья и речные упыри остались позади. Святогор утопил педаль газа в пол. Шестицилиндровый дизель взревел во всю мощь. Двадцатитонный бронированный исполин понесся дальше на Северо-Восток, рассекая белесую круговерть.

Через двадцать верст непрерывной гонки сибирский буран начал слабеть. Ледяная взвесь оседала на торосы. Ветер утих до ровного поземка. Из-за разрывов туч снова проглянуло высокое темно-синее небо, высыпанное крупными якутскими звездами. Святогор сбросил газ, переведя мотор на крейсерский ход. В кабине стояло приятное тепло.

Сзади щелкнул замок, и из модуля перебралась Марья, держа в руках эмалированный чайник и