Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Прошли, Святогор, — тихо сказала она, присаживаясь на пассажирское кресло.

— Прошли, Марья, — ответил Святогор, делая глоток горячего взвара. — Взор Былого не подвел. Бык имперский стоял крепко.

За деревянной перегородкой царила благодатная семейная тишина. Чугунная буржуйка отдавала глубокое тепло. Маленькая Радка аккуратно укладывала в ящик «Санчасть» свой медицинский скальпель. Девочка улыбалась, глядя на Тимку, который гордо показывал ей новые гильзы. Степанна разложила на столе «Штабные Кальки Заполярного Тракта». Старуха провела сухим пальцем по синей линии реки и проговорила:

— По калькам, Трактовые, впереди сто верст чистого льда до поста «Якутский Кряж». А за Кряжем начинаются настоящие Вольные Земли Якутии.

Святогор сидел за латунным штурвалом, глядя на ровную, закованную в синий лед бетонированную ленту Тракта, уходящую в темноту ночи.

Глава 25. Якутский перегон 2

Синий, глухой лед Лены гудел под шестью колесами «Урала-Молота», как натянутая воловья жила. Слой промороженной воды здесь достигал трех саженей, но под тяжестью двадцатитонного бронехода даже эта броня подавала голос — трещала в темной глубине, пуская по монолиту белесые паутины.

Вольфрамовые шипы с сухим металлическим хрустом въедались в ледяное зеркало, выбивая из-под протекторов мелкую, колючую крошку.

За окнами блиндированной кабины правила Стынь. Лютая, якутская, вымораживающая воздух до состояния сухого порошка. Спиртовой термометр за мутным двойным стеклом упал ниже сорока пяти градусов. Мороз был столь плотным, что выхлоп эфирной солярки не рассеивался, а падал на лед тяжелыми серыми хлопьями копоти, оставляя за кормой грязный сажевый след.

Святогор сжимал латунный обод штурвала. Пальцы в толстых кожаных шубицах чувствовали, как тяжело отзывается гидроусилитель. Синтетическая смазка №4 в редукторе загустела, но не встала колом. Шестицилиндровый дизель ровно и басовито рычал под медным капотом, поглощая отборную солярку из бункера «Саян-3». Механизм работал исправно, отдавая в пол кабины мелкую, успокаивающую дрожь.

— Зашли в пределы Якутии, — не оборачиваясь, произнесла Степанна. Она сидела на откидном сиденье, положив на колени тяжелую медную планшетку. На ней был зажат лист имперской лоции. Рядом щелкал латунный вычислитель, отсчитывавший версты по оборотам кардана. Навигаторша подкрутила рифленую головку, сверяя зазубрины с отметками на кальке. — Дальше Тракт уходит в подземные шлюзы. Впереди должен быть «Якутский перекачной узел №3». Речной отстойник Прежней Империи. Там берег одет в бетон.

— Лишь бы бетон не покрошился от Стыни, — буркнул Никифор из кубрика. Старик поправил на груди ремень. Зажившие ребра еще побаливали на выбоинах, но он уже не кряхтел. Медицинский хабар и живичные растирки Радки сделали свое дело. — Если причал рухнул, мы этот трехсаженный торос бампером не прошибем. Опять придется паяльными лампами завалы выжигать.

— Не рухнул, — отозвалась из темноты модуля Марья. Она сидела на лавке, перехватывая пеньковым мотком спусковой механизм струномета. Тросик тихо звякал под её пальцами. — Там имперская кладка. Мостовики до Катастрофы на века строили.

Святогор вглядывался сквозь узкую амбразуру ветрового щитка. Морозный туман висел над руслом реки. В полуверсте впереди из белесой мглы начали вырисовываться исполинские силуэты.

Из ледяного поля в вышину уходили массивные быки берегового мола. Серый, выветренный бетон стоял стеной. Наверху, прогибая фермы под тяжестью льда, застыли речные краны. Внизу, вмерзшие в трехметровый лед по самые планшири, покоились туши черных барж.

— Приехали, — Святогор сбросил газ. Дизель перешел на глухое, сытое ворчание. — Идем вдоль левого мола. Ищите съезд на бетон.

«Урал-Молот» покатил по дуге. Задние мосты отжимали ледяную крошку, вольфрамовые шипы оставляли параллельные белые борозды.

Святогор навел нос грузовика на пологую аппарель. Каменная наклонная гать была занесена плотным, слежавшимся снегом.

— Степанна, держи штурвал прямо, — проговорил Святогор, переключая раздатку на пониженную. Сухой хруст шестерен отозвался в кабине. — Тимка, подкинь березовых комелей! Мотор глушить нельзя, Стынь за полчаса воду в блоке в лед превратит.

— Понял! — отозвался юнга, шустро орудуя железным совком у дверцы буржуйки. Из дымохода вырвался сноп искр, запахло смолистым жаром и дегтем.

Грузовик ткнулся стальным швеллером бампера в наст. Снег со скрипом поддался. Вольфрам докопался до шершавой поверхности берегового бетона. «Урал» вздрогнул, наклонился носом вверх и с тяжелым, победным гулом вылез из ледяного ложа реки на эстакаду. Пар из вентиляции гидроусилителя вырвался белым клубом. Никакого асфальта — только тяжелые, армированные стальным прутом плиты. На стыках пробилась сухая ветошь, покрытая Ржавой Пыльцой — ядовитым, оранжево-бурым налетом.

Святогор заглушил передачу, оставив двигатель на холостых.

— Выходим на проверку ходовой и разведку, — произнес Ловчий, затягивая уши ушанки. — Никифор, берешь Тимку, смотрите мосты и подтеки солярки. Марья — на крышу, к факеломету. Радка остается в модуле. Наружу без команды не вылезать — здесь Стынь такая, что легкие за три вдоха прихватывает.

Дверь кабины с визгом промерзших петель отворилась. Внутрь ворвался морозный воздух, обжигающий гортань запахом сухого снега и старого железа. Святогор спрыгнул на бетон. Подошвы сапог заскрипели по оранжевой корке Ржавой Пыльцы. Сзади со стуком откинулся подножный шаг жилого модуля. Вывалился Никифор, закутанный в тулуп. На поясе — разводной ключ и паяльная лампа. Тимка тащил железное ведро с графитовой смазкой.

— Вон она, пыльца-то... — Никифор сплюнул. Слюна замерзла в полете, звякнув о плиту мелкой горошиной. — Если в картер попадет — масло в кисель превратит. Тимка, не зевай! Протирай ветошью сальники ступиц!

Они прошли вдоль левого борта. «Урал-Молот» смотрелся среди заброшенного причала как дикий, обросший броней зверь. Деревянный терем-модуль, пропитанный дегтярно-дубовым варом, потемнел от гари. На бортах висели запасные траки, ручные лебедки и канистры.

Святогор заглянул под бронированный поддон двигателя. Из-под гидроусилителя шла тонкая струйка пара — рабочий цилиндр был горячим, смазка держала давление. Но на стремянках рессор образовался толстый слой наледи.

— Никифор, тут отстучать надо, — Святогор указал на правый передний амортизатор. — Наледь рессору заклинит — лист лопнет.

— Сделаем, Ловчий, — старик достал зубильный молоток. — Тимка, давай ветошь с соляркой! Отогреем пальцы, закрутим гайки, пока металл от мотора теплый.

Святогор выпрямился. Прямо перед ними в толще берегового скального массива темнел исполинский зев подземного въезда. Над ним сохранилась потускневшая литая надпись: «ЯКУТСКИЙ ПЕРЕКАЧНОЙ УЗЕЛ №3. ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ». Въезд закрывала огромная двустворчатая клеть — решетчатые ворота из толстостенных швеллеров. Ворота заперты на тяжелый имперский засов. Снизу створки примерзли к бетону намертво — толстый намывной лед образовал монолитный бруствер. От ворот веяло тяжелым, затхлым