Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Святогор положил ладонь на ледяную рукоять пневматического наруча. Стальной гарпун покоился в гнезде. На правом боку ждал своего часа плазменный кладенец.

— Ну что там, Святогор? — раздался сверху голос Марьи. Девушка стояла на крыше модуля, прижав приклад струномета к плечу. Меховой капор затянут до самых глаз.

— Проход закрыт. Лед держит ворота крепче замка, — ответил Святогор. — Без паяльных ламп и ломов не поднимем. Пробивать бампером — рискуем погнуть раму.

— Вон там, сбоку, калитка была, — Степанна подошла к нему с медным масляным фонарем. Желтое пятно выхватило небольшую железную дверь в бетонной стене. — Людской ходок. Через него проходили путевые обходчики. Если засов не закипел насмерть — сможем пройти пешком и посмотреть, что внутри.

Святогор оглянулся на грузовик. Дизель ровно урчал, Никифор со звонким стуком сбивал лед с рессорных пальцев, из трубы терема валил плотный дым. В окне модуля мелькнул силуэт Радки — девчонка раскладывала аптекарские пузырьки. Мир вокруг был мертв, но вокруг их машины сохранялся маленький, пахнущий дегтем и горячим маслом островок жизни.

— Никифор, заканчивайте с ходовой, — громко сказал Святогор. — Заправьте паяльную лампу керосином. Придется отогревать петли людского ходка. Нужно проверить Тракт перед тем, как загонять «Урал» в Подземную Навь.

Дверь жилого модуля захлопнулась с заснеженным стуком, отсекая бешеный свист морозного ветра. Внутри витал густой угар: пахло сосновым дымом, кипящим чаем, нагретым дубовым тесом и терпким духом камфоры.

— Дверь прижимайте! — подала голос Степанна, не отрываясь от латунного вычислителя. — Стынь моментально пол выстудит!

Святогор скинул шубицы на сундук. Пальцы занемели от контакта с ледяной латунью штурвала. Дед Никифор, тяжело отдуваясь, уселся на чурбак у буржуйки, протянув к раскаленному боку печи потемневшие ладони.

— Хорошо держит масло четверка, — пропыхтел старик. — Кабы не синтетика из Саяна, у нас бы сейчас все бортовые редукторы намертво срезало. В переднем мосту надо грамм триста добавить, через сальник давит.

— Добавим, — Святогор подошел к столу с лоциями. — Как с петель лед сгоним, так и редуктор заправим.

Тимка шустро сдергивал промерзшие пимы. Щеки горели пунцовыми пятнами, но глаза блестели азартным задором. Из заднего отсека вышла Радка с тяжелым фанерным ящиком «Санчасть». Ее гетерохромные глаза быстро окинули вошедших.

— Никифор Степанович, ну-ка уши покажи, — строго произнесла она. — Опять ушанку на затылок сдвигал? Левый хрящ совсем белый.

— Да ладно тебе, девка... — замялся Никифор, но послушно подставил голову.

— Стынь не прощает, — Радка достала пузырек с камфорным спиртом и баночку живичной мази. Она ловко обработала побелевшие хрящи механика, а затем густо замазала их золотистой живицей. Никифор кряхтел от жгучего тепла, но молчал.

Затем Радка повернулась к Святогору. Он расстегнул стеганую душегрею, сматывая с предплечья кожаный ремень пневматического наруча. Кожа под металлическими манжетами была сбита до крови — отдача от выстрелов тяжелого гарпуна давала о себе знать.

— Садись, Ловчий, — тихо сказала Радка. — Ремень опять тело намял.

Святогор опустился на скамью. Девочка смочила ветошь дегтярным бальзамом, смыла кровь, а затем начала втирать густую травяную настойку. Ее пальцы были сухими, цепкими и теплыми.

Степанна тихо щелкала барабанами механического вычислителя. Медный цилиндр отсчитывал версты.

— За воротами шлюза — тридцать верст подземного Тракта, — проговорила навигаторша. — Старый имперский туннель под Якутским кряжем. Если узел не завалило, выйдем к нижним горизонтам Якутского Полиса. Но там солнца нет. Там Мора ковром лежит.

— Наш «Урал» во тьме не заблудится, — подала голос Марья, спускавшаяся из люка крыши. Она запечатала люк на два тяжелых засова. — Факеломет заправлен, на бампере два прожектора с янтарными линзами. Вспыхнут — любая тварь глаза выжжет.

Радка заканчивала бинтовать руку Святогора сухим льняным полотном. Завязала узел, но руку не выпустила.

— Дядя Святогор... — тихо спросила она. — А я вот спросить хотела. Ты тогда, на Полыни... ты ведь руль повернул ровно за сажень до того, как лед рухнул. И на бетонный бык старого моста грузовик навел так, будто своими глазами его под водой видел. Дед Никифор говорит, это у тебя «Взор Былого». А что это? Как это — видеть то, чего нет?

Святогор вздохнул. Запах дегтя и камфоры на его руке смешался с застарелым запахом солярки.

— Это не волшебство, Рада. И не сказки, — произнес он ровным голосом. — Это память. Память земли и рода Громовых.

Он сделал глубокий, медленный вдох, закручивая внутреннее дыхание. Жива толкнулась по жилам, наливая тело плотным теплом. На миг его серые глаза подернулись серебристой дымкой.

— Когда я закручиваю дыхание Живы, настоящий мир не исчезает, — продолжил Святогор. — Мороз, лед, «Урал» — все остается на месте. Но поверх него прозрачной сеткой ложится то, что было на этом самом месте до Катаклизма. Я вижу серебристые силуэты имперских инженеров, строителей, солдат. Вижу, где стоял бетонный устой моста. Где под землей проложены кабельные каналы, где рычаги задвижек.

— И ты можешь их тронуть? — шепотом спросила она.

— Не могу, — чеканно проговорил Святогор. — Прошлое мёртво, Рада. Изменить его нельзя. Я лишь наблюдатель. Навожу наш грузовик туда, где раньше была твердь. А где была гниль или пустота — там нас и синий лед не спасет.

Дед Никифор тяжело кивнул, подкинув в топку смолистый березовый чурок.

— Святогор правду говорит, девка. Его дар — это наш единственный компас. Это не магия. Это наука старой крови и верный расчет.

Радка убрала баночку с живицей обратно в ящик «Санчасть».

— Поняла я, дядя Святогор, — твердо произнесла она. — Значит, если ты говоришь, что за воротами Тракт есть — значит, он там действительно есть. Даже если сейчас завален льдом до потолка.

— Есть, — Святогор поднялся со скамьи, подтягивая пояс. — И мы его откроем. Степанна, бери лоцию. Никифор, зажигай паяльную лампу, бери лом и двухпудовый домкрат. Идем оттаивать людской ходок. Нам нужно поднять засов и посмотреть, что творится в горловине подземного Полиса.

Глава 26. Скелет Прежней Империи

Снаружи Стынь била по легким холодным свинцом. Каждое дыхание вырывалось из груди белым кудрявым клубом, который тут же, с едва