Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

— Прием, Нева. Слышим вас.

На основном экране замигало изображение — сначала лишь полосы и пятна, хаотичный визуальный шум, а затем картинка стабилизировалась, обретая форму. Ливия сидела в кресле за столом в центре бункера, ее фигура была освещена мягким, искусственным светом. По стенам за ее спиной виднелись многочисленные экраны, мерцающие графики и списки данных, напоминающие сложную паутину информации. Рядом возник Эд, его лицо было серьезным, и он кивком подтвердил готовность.

— У нас тут обстановка под контролем, — голос Невы был ровным, почти монотонным, но люди за ее спиной переглядывались, зная истинную цену этому «контролю». — Готовимся к зиме. После того как вас проводили, попали в небольшое приключение. Вы как добрались?

Ливия вздохнула, и ее плечи слегка опустились:

— Почти без проблем. Только чуть на нас не напали дикие кабаны. Пришлось стрелять. Опасные звери.

— Черт, — Нева покачала головой, и тень раздражения промелькнула в ее глазах. Ее пальцы сжались в кулаки, — Вы хоть мясо с собой забрали?

— Нет, мы еле себя дотащили, какое там мясо.

Лицо Невы стало жестким, как высеченное из гранита. Губы сжались в тонкую белую линию.

— Для вас будто апокалипсис — это сон. Каждая крошка не должна пропадать. Каждая пуля, каждая капля воды — на счету. Вот пошлю к вам Камиллу, — она резким жестом указала на девушку в очках с блокнотом, та смущенно помахала, поправляя очки на переносице. — Она растянет ваши запасы вдвое. Научит экономить даже воздух, если потребуется.

Эд хмыкнул, и на его лице промелькнула тень снисходительности:

— У нас и так всё по нормативам. Система отработана.

— Ваши нормативы — это роскошь, — парировала Нева, — Здесь каждый грамм еды оплачен кровью. Каждая банка консервов — чьей-то жизнью. Запомните это. Вы там, в своем стерильном коконе, забыли, что такое настоящая нужда.

Камилла робко поправила очки, ее пальцы слегка дрожали:

—Я... я составлю детальный план оптимизации. Возможно, пересмотрим систему хранения. Введение поэтапного распределения ресурсов может увеличить эффективность на...

— Вот и хорошо, — Нева скрестила руки на груди, ее поза выражала непререкаемый авторитет. — А то живёте в своём бункере, как на курорте. Настоящий голод вы ещё не видели. Не видели, как люди готовы убивать за полусгнившую картофелину. Не чувствовали, как холод пробирается до костей, потому что дров нет, а надежда умирает последней.

В её голосе звучала не просто язвительность, а горькая правда выживания, знакомая каждому в комнате. Команда за её спиной молчала, но их молчание было красноречивее любых слов. Они понимали каждый её жест, каждое слово, видели в её жёсткости не жестокость, а необходимость — единственный способ сохранить то, что у них осталось. Их взгляды, полные уважения и легкой тревоги, были прикованы к ее спине, к этому хрупкому, но несгибаемому стержню, который держал их всех на плаву в этом безумном мире.

В этот момент в кадре позади Ливии и Эда мелькнула ещё одна фигура — коренастая, до боли знакомый силуэт. Балт, их коп, с кружкой в руке и ухмылкой во всё лицо, будто принес с собой кусочек того старого, дозапокалиптического мира, где шутки были не роскошью, а нормой.

— Эй, ребята! Не скучаете без моего обаяния? — его голос прорвался через шум, громкий и раскатистый, словно удар грома среди ясного неба.

В командной комнате Невы напряжение мгновенно сменилось живой реакцией. Кто-то сдержанно рассмеялся, кто-то просто облегчённо улыбнулся, плечи распрямились. Некоторые подбежали к монитору, чтобы поприветствовать старого друга.

Джек, крикнул через плечо Невы:

— Эй, Балт, а не тяжело тебе от стакана до графина тянуться? А то мы тут за тебя мышцы качаем, а у тебя, гляди, уже и бицепс от безделья дрожит!

Майкл, вытирая пот со лба, добавил с саркастичной ухмылкой:

— Да оставь ты его, Джек. Он не отдыхает, виски попивает и пузо чешет. Это очень изматывающий труд. Прямо сейчас он, наверное, решает, какое блюдо к его вселенской скуке лучше подать — оливки или сыр с плесенью.

— Эй, я оскорблён! — Балт сделал драматическую паузу, театрально поднося кружку к камере, будто демонстрируя её содержимое всему миру. — Я тут скучаю по вашему благословенному бардаку, честное слово. Тут слишком… стерильно. Воздух пахнет фильтрами, а не жизнью.

— Балт, — голос Невы приобрёл лёгкие, едва уловимые нотки теплоты, словно зимнее солнце, ненадолго выглянувшее из-за туч. — Как там птичка? Готова к полёту?

— Да, босс, уже проверил — летит, как ангел, — ответил Балт, и его ухмылка стала ещё шире.

Нева позволила себе короткий выдох, который почти можно было принять за смех, — редкое проявление эмоций, ценимое её командой как знак высшего доверия.

— Рада слышать. Балт, если сломаешь хоть что-то…

— Знаю, знаю, моя голова пойдёт на украшение следующего тына, — парировал Балт, отхлебнув из кружки. — Не переживайте, тут всё под контролем. Скучно до зевоты, но под контролем.

За спиной Невы люди перешёптывались, обмениваясь замечаниями, указывая пальцами на экран, пытаясь разглядеть детали интерьера бункера за спинами говорящих — укреплённые стены, мерцающие экраны с показателями, знакомую карту секторов, которая висела на стене, как иконка былой безопасности.

— Как у вас с безопасностью? — спросила Ливия, её взгляд снова стал собранным и острым, — Никаких незваных гостей?

— Пока тихо, — ответила Нева, её голос снова стал жёстким, как сталь. — Но расслабляться рано. Джек чуть не привёл на свой салют полрайона вчера. Разбирались.

— Эй! — послышалось сзади, но беззлобно, скорее с оттенком привычной досады.

Эд хмыкнул, его пальцы постучали по столу.

— Надо договориться, куда доставить «Хамви» в Пальмонт?

Нева посмотрела на него, её лицо снова стало каменным, непроницаемым.

— Пальмонт? Нет. И близко не подходим. Вертолет — не машина, его треск слышно за версту. Он как колокол на празднике для голодных крыс. А эти твари сидят в каждой воронке, на каждом этаже, и нюхают воздух в надежде отгрызть свой кусок. Вертолет, да ещё с джипом на подвеске - будет как неоновый указатель «Welcome, тут еда, вода и антидепрессанты». Поэтому встреча — на приличном расстоянии.

Она помолчала, дав им осознать сказанное.

— Мы, когда возвращались, на свою шкуру прочувствовали. Попали в засаду. Эти вылезли из-под земли, будто черви из гниющего мяса.