Путь Стража - Алвур

отмолившие свои прегрешения будут освобождены. Валласлин же стал использоваться на тех, кого в народе эльфов считали преступниками, переводя в разряд рабов. К моменту встречи с гномами общественное мнение в народе эльфов стало склоняться не в пользу Эванурисов — уж больно много стало тех, кого клеймили валласлином. И поэтому гномы стали в некотором роде спасением для Эванурисов — их объявили врагами, и началась война. Гномы давали отпор — они не стремились на поверхность, а потому эльфам приходилось спускаться под землю, чтобы найти коротышек и убить их. А там… Ловушки, магия, руны и бомбы… И всё же, количество гномов таяло, как и количество титанов. И недовольных эльфов становилось всё меньше — ушедшие под землю маги прекратили защищать своих сородичей от драконов, а те, в свою очередь, стали нападать на эльфийские поселения, убивая и пожирая эльфов. Общественное мнение, как ты понимаешь, очень быстро вернулось на сторону эльфийских богов и уже сами эльфы стали усердно клеймить друг друга, лишь бы их спасли от неминуемой смерти. К приходу людей в Элвенане осталась неклейменой лишь знать, но и та не была свободна — приказы Эванурисов не обсуждались, а выполнялись. Встреча с людьми стала для эльфов очередным открытием. Многие из людей закончили свою жизнь под ножами Эванурисов, которые исследовали новый для них вид. Тогда же, с приходом людей, Фен’Харел поднял своё восстание, при молчаливой поддержке Митал — их обоих не устраивала рабская участь сородичей. Но Митал не хватило решимости встать против прочих богов. Зато у них оказалось достаточно решимости, сил и счётов с Митал, чтобы её убить…

— И в какой момент истории появились вы? Если вы были людьми… И кто вас заточил?

— Эванурисы, кто же ещё? Когда люди ещё не привлекли внимание эльфов, сидя на островах Пар Воллен, на людей обратили своё внимание драконы. Поначалу их употребляли в пищу, но, когда несколько героев, объединившись, научились убивать драконов, и уничтожили все кладки на островах Пар Воллен, драконам пришлось покинуть острова. Герои же получили почёт и вечную славу. Им, испившим крови драконов, стали поклоняться как богам, забывая прежних. Так и появились мы, Древние боги. Когда люди повстречали эльфов, а те стали охотится на людей, убивать и препарировать, мы, конечно же, вступились за свою паству. И мы бы смогли отстоять народ людей отомстить эльфам, но… У всех есть свой Фен’Харел. Нас было восемь, но один из нас предал нас, ударил в спину, отправив в плен к эльфам. Нас, названных братьями, разделили и заключили в клетки из заклинаний, отправляя далеко под землю. Наши силы были урезаны, а сознание угнетено. И мы бы не пришли в себя, но после смерти Митал, понимая, что проигрывает, к нам обратился Фен’Харел, пробуждая сознание и предлагая сделку. Надеюсь, ты же не думал, что свою «Завесу» он воздвиг в гордом одиночестве? Отделить целый пласт реальности, закольцевать его в отдельное стабильное измерение и скрыть там своих лишённых сознания братьев и сестёр — задача вне пределов силы одного бога. Это уровень Творца, а Фен’Харел такой силой не обладал. Он объединил сознание Древних богов, создав… Нечто. Что ни говори, а он был весьма находчивым малым. Гением, своего рода. Много лет мы, Древние боги, проговорили друг другом, ища пути к спасению без эльфа, прежде чем вынуждены были принять предложение Эвануриса: эльфийские боги поставили заслон, не пуская энергию верующих к нам. Эта энергия копилась в резервуарах рядом с нашими темницами, и иногда Эванурисы просто забирали эту силу, перерабатывая и поглощая. Эльгарнан даже целый погреб отвёл под выжимку из овеществлённой силы веры. Ур-р-р-род… Как ты и сказал, Фен’Харел запросил мира с Забытыми и Эванурисами и обе стороны согласились. Как именно он собрал всех вместе в одно место и в одно время — загадка для меня, сам Ужасный Волк об этом не говорил. Когда всё было готово, а жертвы заняли своё место в замке Эльгарнана, Фен’Харел начал ритуал, освобождая накопленную силу веры. Глупо думать, что мы не пытались втянуть в себя как можно больше из того потока, что пронёсся по нам и втянулся в заклятие Волка. Но Фен’Харел не зря считался хитрейшим из Эванурисов — наши сознания всё ещё были отрезаны от силы из-за того, что были объединены в одну цепь. Мы попытались было её разорвать, но это, конечно же, не получилось. Ужасный Волк знал, что делает. Он тратил множество ресурсов на это заклинание — лириум, кровь эльфов, людей и гномов, сила Эвануриса и силы Древних богов. Да, гномов он тоже привлекал. Собрал всех недовольных, так сказать… Я помню тот момент, когда мир дрогнул, а по реальности разнёсся треск разрываемой ткани… Вот что было после этого — не берусь сказать. Всё смешалось в круговерти цветов, мыслей и силы. Когда я пришёл в себя, цепь сознаний уже распалась, а сами мы находились вне своих тел, в уже сформировавшейся Тени… Мы долго искали информацию о том, что случилось после, искали Фен’Харела, ведь он пропал, а мы были теперь не только пленниками эльфийских клеток, но и пленниками Тени. Нашли мы только Чёрный город и пленных эльфов внутри него. Энергия веры тоже почти не поступала, но уже по иной причине — она утекала на поддержание стазиса, в котором застыли Эванурисы в руинах Чёрного города. Тогда мы стали искать людей и пытаться найти выходы из положения.

— Легенды людей говорят о Талсиане, которого вы учили магии Крови.

— Да, он был одним из первых. Он возродил веру в нас, а мы назвали ему наши имена. Семь имён. Восьмоё мы забыли, специально. Наш брат предал нас и, хотя и был обманут позже Эванурисами, изгнан далеко на север, за острова Пар Воллен, мы не могли простить его… По нашему плану люди должны были открыть путь в Тень. Мы, как причастные к её созданию, нашли способ. Тень была стабильна, но лишь пока Завеса цела. Стоит только немного надавить, прорвать — и энергия Тени стремилась вернуться на своё законное место в мире. В Тени же они должны были изменить заклинания Фен’Харела и позволить энергии веры снова наполнять нас. Магия Крови и лириум просто даровали людям силы на это. Людей было решено на это дело пустить лишь семерых — если изменить заклинание не получилось бы, мы бы просто заняли их тела. Учтено было многое, но мы не учли одно — осколки наших