Обратный отсчет - Токацин

забывшись, сделал шаг вперёд — ему уже стало интересно, что ещё привезли на карантин. Магнитная «цепь», которую он забыл ослабить, тут же дёрнула его назад. Сармат взялся было за браслеты, но, подумав и посмотрев на «копов», стянувшихся от терминалов космопорта к горе ящиков, разжал пальцы и сделал вид, что никуда не собирался. Пока «Тилацины» были заняты и не могли отгонять зевак, вокруг — особенно со стороны терминалов — подошло несколько десятков скучающих пассажиров. Кто-то уже делал снимки — очередной контейнер тоже был прозрачным, и внутри шевелилось что-то, состоящее из суставчатых конечностей и сложенное в несколько раз. Этому существу было так же тесно, как и предыдущему. Гедимин, присмотревшись, предположил, что газовая смесь в контейнере содержит хлор, причём концентрация на порядок выше той, что поддерживалась когда-то в гостиничном номере «господина Лиута». «Это не илэн,» — определил сармат. «Может, животное с их планеты? Из каких-нибудь низин, куда стекается хлор?»

Карантинщика всё ещё что-то смущало. Он резким жестом отмахнулся от «Тилацинов» и взялся за передатчик. Из ангара вышел второй сотрудник, посмотрел на штабеля ящиков, покачал головой и быстро что-то проговорил. «Тилацины» вскинулись и снова замахали «руками» — видимо, услышанное сильно им не понравилось. Водитель, выразительно пожав плечами, пошёл к погрузчику. Через несколько секунд машина выехала из ангара и развернулась к ящикам, уложенным ближе всего к ограждению. «Тилацины» попятились, открывая пространство для манёвра. Карантинщик, перебравшись через штабель, спрыгнул на крыльцо ангара и развернулся к машине.

«Всё, началась погрузка,» — Гедимин разочарованно отвернулся — как работают погрузчики, он видел не раз, ничего интересного в этом обычно не было, а наблюдать за чужими ошибками и — тем более — авариями было ещё и неприятно. «Странные существа. И им всем определённо нечем дышать. Надеюсь, их быстро подключат… хм, а ведь состав газа для каждого свой. Быстро не получится. Может, уже половина сдохла…»

Он поморщился, но решил раньше времени не считать неведомого перевозчика идиотом. «Он должен был учесть такие накладки. И запастись баллонами. Если он привёз этих тварей живыми — наверное, они нужны ему живыми, а не дохлыми…»

Без аварий обошлось. Судя по звукам, доносящимся из ангара, там контейнеры встречали и, возможно, подключали к компрессору. Кто-то прикрыл здание с боков и дальнего торца плотным защитным полем. Карантинщик, ненадолго зайдя в свой ангар, вернулся с двумя табличками на шестах и мотком красной ленты и вручил их «Тилацину». На табличках был изображён символ биологической опасности.

— Что, глазеешь? — услышал Гедимин весёлый голос Матейки. Конвоир подошёл незаметно — видимо, обогнул оба карантинных ангара с дальней, глухой стороны.

— Чьи это ящики? — спросил сармат. — Там очень странные животные.

— Хозяин — какой-то Эверланн, — Матейка неопределённо повёл стальной «клешнёй». — Вон там его корабль, видишь?

Гедимин, засмотревшись на контейнеры и возню вокруг них, даже не взглянул на космодром — иначе он сразу вычислил бы корабль, на котором всё это добро прилетело в Кларк. Он, как и униформа его команды, был ярко-фиолетовым, с прорисованными по бортам электрическими разрядами жёлтого цвета. Рядом с ним стоял второй корабль той же окраски, но меньших размеров. Гедимин принял было его за барк, но секунду спустя понял, что это миниатюрный спрингер — и не исключено, что внутри для питания антиграва установлена четвёрка ЛИЭГов. «Вот тебе и запрет на ирренций,» — невесело ухмыльнулся он. «Должно быть, снял с трофейного „Ицмитля“ или „Стимфалиды“ — вон их сколько продавали с молотка…»

— Я думал, есть запреты на инопланетное зверьё, — сказал Гедимин. Матейка уже отстегнул его от ограждения и лёгким тычком в плечо направил к проходу между ангарами, но сам очевидно никуда не спешил, и сармат тоже не стал торопиться.

— Без понятия, — отозвался конвоир. — Если притащил — значит, там позволили. Видел, сколько ящиков? Если в каждом по какой-то зверюге… Вот бы их оставили на Кларке! Знаешь, у нас в Праге… в Новой Праге, как они тут говорят…

Он презрительно хмыкнул. Гедимин напряг память, но только и смог предположить по отсутствию каких-либо данных, что речь о населённых территориях Старой Европы — каком-то ошмётке, с которого люди не ушли, несмотря на чудовищный уровень заражения.

— Туда свозили зверьё со всей Солнечной системы, — мечтательно продолжал Матейка. — Ну, ещё до запретов. Мне было восемь… или девять? — уже не помню… Начался весь этот шум — жестоко, запретить, всех вывезти… И мать говорит — это, мол, последний случай, своди его, пока всё не закрыли. Вот тогда я туда и сходил. А больше, теск, туда никто не ходил — в этот зверинец с инопланетными тварями. Всех увезли. М-да… Ну ладно, пошли, и так задержались.

«Эти существа в контейнерах — явно не из Солнечной системы,» — думал сармат, уже вернувшись в камеру. Перевозной зверинец занимал его мысли до самого вечера — очень нескоро он смог сосредоточиться на недочитанной книге. «Они из Мианы. Я уже видел мианийских тварей на карантине — значит, запрет сняли… Но в этот раз их уж очень много. И они крупные… У кого-то будет свой экзотариум.»

Он вспомнил огромные отсеки, отведённые под живую коллекцию Ассархаддона, и не удержался от ухмылки. «Может, для него и привезли? Да, он был бы доволен.»

14 февраля 23 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Я сегодня, может, задержусь, — пробормотал Макнайт, пристёгивая Гедимина к ограждению космодрома. — Ненадолго, минут на десять. Пиво будешь?

Сармат качнул головой и едва заметно ухмыльнулся. У сержанта Макнайта сегодня отобрали отгул, но он не стал расстраиваться и решил наверстать упущенное самостоятельно, — тут не было ничего неожиданного, и даже Гедимину не требовались пояснения.

— Тогда я пошёл, — сказал Макнайт, виновато покосившись на сармата, и быстро зашагал к терминалу, навстречу плавным ритмичным звукам — сегодня на космодроме играла музыка. Перед объявлениями диспетчеров её выключали, всё остальное время она разносилась по окрестностям. Гедимину несложно было от неё отвлечься, но на ангар байкеров он косился с сочувствием — их ритмы звучали совсем по-другому, и, вполне возможно, чужие звуки их раздражали.

Ангар был закрыт, но изнутри, а не снаружи, — кто-то там остался, но музыку не включал. Звуков ремонта тоже было не слышно. Гедимин покосился на мониторы на стенах ближайшего терминала — там было выставлено изображение человеческой пары в странных и очевидно неудобных одеждах среди цветущих деревьев.