Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

незадачливые путники на большой купеческой дороге, ожидая подсказки, решения, знака. И он, кажется, не замедлил появиться. Из густых зарослей дубравы на дорогу выступили два хлопково-белых единорога: казалось, они сами сотканы из тумана. Случайная встреча? Едва ли.

Резкими шагами Артур приблизился к одному красавцу и прошептал, ласково касаясь его головы рукой:

– Возьмете нас с собой?

Животное склонило голову в легком поклоне, легко соглашаясь с волей всадника.

– Умеешь разговаривать с животными? – глумливо поинтересовался возничий, все же с некоторым удивлением наблюдая за тем, как единороги почтительно следуют за Артуром. Тот окинул мужчину презрительным взглядом.

– С ними проще договориться, чем с людьми, – тихо пробормотал он и добавил резко:

– Нам больше не нужна карета. Вы свободны. Езжайте куда хотите.

Глава 28 Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было

Из окон деревянного дома Нороган сквозь полуопущенные ресницы лениво наблюдал за Омароном. Столько ночей он провел в неудобных сборных шатрах, и вот теперь, как король, возлежит на вычурной кровати, покрытой шелковыми одеялами. Пол устлан выделанными шкурами горных козлов, остро пахнет смолой, из открытых окон гуляет свободолюбивый ветер. Бесхозный сруб попался им на дороге совершенно случайно: владельцы по неизвестной причине оставили его, но тем лучше. Наверное, здесь раньше жили охотники, ибо внутренний декор был связан с дикими зверями, в особенности варозитами. Эти гигантские волки с корявыми лапами из головы размещались повсюду: в виде шкур, равно как в виде уродливых чучел. Своеобразное чувство вкуса, но Норогану было наплевать. Из окон открывался прекрасный панорамный вид на Омарон и Беру – отличный плацдарм для наблюдения за военными действиями. Полидексяне постепенно прибывали; вскоре должен был подоспеть хатуг-хан, который перемещался со своим личным войском и гаремом. Впрочем, непосредственно военные действия не входили в планы Норогана; он стремился к другому: напугать, пустить пыль в глаза. Страх – отличное средство для манипуляций.

– Мечтаете, что все получится? – ехидно прозвучал в его голове Нольс. Честное слово, если бы Нороган не был так уверен в том, что они заодно, слова Тени показались бы ему излишне издевательскими.

– Сначала я сожгу Омарон.

– Не боитесь, что и дерево сгорит?

– К счастью, я естествознатель и вполне контролирую силу. Беруанцы испугаются, начнут паниковать, а король к тому моменту уже будет действовать так, как нужно нам… Мы эвакуируем жителей с дерева, а потом я буду переносить всех к Желтому морю, опять-таки используя силу естество….

– Вы естествознатель, пока мальчишка не нашел свиток и не прочитал его.

Нороган нахмурил брови; тень легла на его угловатое лицо.

– Умеешь ты подбодрить, – буркнул он.

Вдруг в дверь внизу робко заскреблись.

– Нольс, открой, – лениво приказал Нороган, а затем опомнился и растерянно распахнул глаза. Он явно начинал забывать, что сущность внутри него не имеет телесной оболочки. Потянувшись, он поднялся и задумчиво направился к двери.

– Это ты, Рахмет? – строго сказал он, намекая, что вечернее время не слишком удобное для приемов. Худощавый мальчишка-армут кивнул.

Простите меня, господин Тукай, я могу войти? Новости от… – он покосился на ящерицу, которая с довольным видом устроилась у него на плече.

– Славно, заходи, – гостеприимно заметил Нороган. Ящерицы – поистине прекрасные существа и передвигаются довольно быстро: около тридцати единомиль в час. Рахмет вошел и с неприкрытым восхищением огляделся.

– Ого! – воскликнул он. – Чей это дом?

– Наш, – странно выразился Нороган, подразумевая, естественно, себя и Нольса.

– Потрясающий! Чтоб я здесь жил! – с неприкрытым восхищением воскликнул Рахмет, и этот детский восторг странным образом польстил Норогану.

«Да уж, тебя я подобрал в местечке попаршивее», – про себя подумал мужчина. Бедный квартал фуражиров…

В голове у него все поплыло, и перед глазами стали возникать события давно минувших дней.

Он тогда только вернулся из неудавшейся экспедиции Корнелия Саннерса… Забили тревогу, начались поиски пропавших в пустыне ученых… А затем стало известно, что отряд муравщиков, возглавляемый неким Тахиром Кремлеком, обнаружил последнее место стоянки Корнелия Саннерса. Это было очень громкое дело: о нем кричали со всех новостных туппумов. А в палатке Корнелия лежал дневник. Все бы ничего, только в нем нашли свитки. Те самые, что так и не смог отыскать Нороган. Коварный пергамент, что постоянно ускользал от его взора. Забавно, когда он еще не был Тенью, то находился совсем рядом со свитком, даже держал его в руках, но не подозревал, что это именно тот самый. Ненавистное последнее слово. Лживое, коварное!

– Неужели вы не попытаетесь его отыскать? – ехидно вопрошал Нольс, и он честно попытался. Нагло заявился в камеру Тахира Кремлека. Ни единой мысли, как действовать, ни единого плана.

– Кто вы такой?

Камеры фуражиров всегда были открыты. Охотникам на муравьев не пристало бояться, они настолько бедны, что красть у них нечего. Нороган по-хозяйски зашел внутрь и презрительным взглядом окинул убогое пространство вокруг.

– Не убейте его только ненароком. Как сделали с…

– Нравится добивать лежачего, Нольс?

– Мое имя Тахир, а не Нольс. И я так и не получил ответа на свой вопрос: кто вы такой? – на этот раз удивленно вопрошал хозяин.

Нороган небрежно стрельнул глазами в его сторону.

– Гость почтил вас своим присутствием, а вы встали на пороге и не даете ему пройти? А как же хваленое армутское гостеприимство?

Тахир явно смутился. Армуты взаправду ценили гостей больше себя.

– Прошу простить, алмаз пустыни. Мой дом открыт для каждого.

Нороган медленно прошел внутрь: мебели здесь не имелось, нищета, как и следовало ожидать.

– Я к вам, собственно, по одному щекотливому вопросу… Касательно пропавшей экспедиции…

– Саннерса?

– Да-да. Вы, кажется, возглавляли поисковую группу?

– Да…

– Я из тимпатринского музея древностей и необычных находок. Нам стало известно, что в дневниках содержатся некие любопытные артефакты… Не так ли?

– Артефакты? Что вы имеете в виду?

– Отец, кто там? – раздался писклявый голос из недр обиталища муравщика. Нороган, не сдерживаясь, скривился. Откровенно говоря, он всем сердцем ненавидел детей. Причем и своих, и чужих он не переносил в равной степени.

– Вам нехорошо? – вежливо поинтересовался хозяин.

– У… Нольса аллергия. На… детские волосы, – невпопад ляпнул Нороган. Бессмыслица! Впрочем, какая разница?

– Что за Нольс такой? Почему вы все время повторяете это странное слово? Дневники… Я уже отправил копию в Беру вместе с отчетом о поисковой операции. Сам же дневник пока у меня, надобно его хорошо изучить.

– Боюсь, вы немного поторопились, уважаемый изумруд. Вы, вероятно, не подумали, что дневник –