Удачи, NPC! - Легендарный гений

— За ущерб. И за выпивку, которую она, возможно, заказала, — он кивнул в сторону пустого места перед стулом Вероники. — Больше мы вас беспокоить не будем. Доброй ночи.

Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Вероника задержалась на секунду. Ее фиолетовые глаза скользнули с бесчувственной Сакуры на меня, сидящего на полу с ней на руках, потом на золото на стойке. В уголке ее губ дрогнуло что-то, похожее на мимолетную усмешку или досаду. Потом она тоже развернулась и последовала за Кренном.

Дверь захлопнулась. В таверне воцарилась тишина, нарушаемая только храпом Бурого, тихим потрескиванием Спайка и моим собственным неровным дыханием. Я сидел на полу, держа на коленях холодную, безжизненную Сакуру, и смотрел на пять золотых монет, лежащих на стойке. Они блестели тусклым светом угасающего дня, как оплата за кошмар, которого едва удалось избежать.

– “Песец прошел рядом, но ручкой с явным намеком помахал…” — такая мысль мелькнуло в голове, заставив сдержаться от истерического смеха. Внутри все сжималось от осознания — мы были на грани. С тяжелыми думами я поднял Сакуру и начал подниматься на второй этаж. Сегодня был… тяжелый день.

Глава 54

Гришка сидел, постукивая костяшками пальцев по старой, покрытой резьбой трубке. Дымок вился причудливыми кольцами, смешиваясь с вечерним туманом. Его обычно острые и насмешливые глаза сейчас смотрели куда-то далеко, сквозь стены домика, сквозь годы.

— "Гришка… Гришка… А ведь было время, меня Люба звала Гришенькой, а коллеги в гараже — Григорием Васильевичем," — начал он тихо, а голос потерял привычную хрипотцу, став почти мягким. — "И не в сказке я родился, а в городе, где дым из труб вкуснее самого дорогого ладана пахнет. Там же и встретил ее. Любовь мою. Любу."

— "Учились мы в одном техникуме, я — на механика, она — на бухгалтера. Встретились на каком-то дурацком комсомольском собрании. Я от скуки гайки в кармане перебирал, а она сидела рядом и так строго на меня смотрела, будто я уже отчет за квартал испортил." — Гришка усмехнулся, и в глазах мелькнула нежность. — "Потом оказалось, что живет она в соседнем доме. Стал провожать. Она — серьезная, книжная, а я — руки по локоть в мазуте, но… притянуло. Как магнитом. Через полгода я уже знал, что без этой строгой девчонки мне жизни нет. Расписались скромно, свидетели да пара бутылок шампанского. Жили небогато, но счастливо. Я — в шиномонтаже, она — в конторе на заводе. Квартирка маленькая, зато своя. По выходным — на дачу, которую я сам сколотил из того, что под руку попалось. Картошку сажали, огурцы солили… Рай, а не жизнь. И Люба… Люба была солнышком в этом раю. Всегда улыбка, всегда тепло. Даже когда я приползал уставший и грязный, она меня встречала, как героя. "

Гришка поднялся со своего кресла и подошел к окну, рассматривая ураган на горизонте. Сегодня ему потребуется решить одну проблему — проблему, которая угрожала уничтожением всей Песочнице, но об этом чуть позже.

— "А потом… потом эта тень накрыла. Люба стала бледнеть, худеть. Сначала думали — усталость, работа. Потом врачи сказали… сказали слово, от которого кровь стынет. Рак. Как гром среди ясного неба." — Гришка помрачнел, вспоминая первые эмоции. Первое желанием было взывать на Луну, но Гришка был не из тех, кто сдается просто так. — "Я не поверил. Не мог поверить, что она умрет! Говорили же — лекарство есть! В Америке, в Германии, в Японии! Я продал дачу, машину, влез в кредиты по уши. Возил ее по лучшим клиникам — и нашим, и за бугор. Москва, Питер, Берлин… Все зря. Деньги таяли, как снег на солнце, а Люба — угасала. Видел я эти глаза врачей… Видел этот взгляд. Безнадежность. А она все улыбалась, моя Люба. Говорила: "Гришенька, не траться, поживи хоть чуточку для себя". Как будто хватит!"

Гришка грустно улыбнулся, глядя на клубящиеся черные тучи. Молнии били в землю где-то за стеной Перекрестка, освещая абсурдность ситуации. Если бы его любимую настиг рак сейчас, он бы точно смог вылечить её. Как же без этого? Он же теперь шаман! Великий целитель, повелитель духов… правда, не с людьми, а с призраками стихий и памятью предков. Ирония судьбы — сила, способная исцелить почти любое ранение или проклятие в этом мире, оказалась бесполезной против самой страшной болезни его прошлого.

— "Хватит?! Да как это — хватит?! Я не мог… не мог смотреть, как она мучается. Как боль ее съедает заживо. И тогда… тогда я узнал про Швейцарию. Про то место, где можно уйти… достойно. Без боли. На последние деньги, на те, что отложили когда-то на… на мечты, которых уже не будет, мы полетели туда. Красивое место. Горы, озера. Тишина. В той комнате… в той камере… было тихо и спокойно. Люба держала мою руку. Смотрела на меня. Улыбалась. Последний раз улыбалась моему Гришеньке… А потом… пустота. Темнота."

Вдали громыхнуло с такой силой, что дрогнули стёкла в окне. Горизонт осветился не просто вспышкой, а целой паутиной ослепительно-белого огня, рвущего небо. Воспоминания о новой жизни уже не были такими яркими, ведь в них… не пахло счастьем. Только пылью дорог, кровью монстров и горькой правдой.

— "А потом — свет. Но не тот, который я ожидал увидеть," — Гришка повернулся от окна, его тень гигантской и искаженной метнулась по стене. — "Яркий, режущий. И… лес. Странный лес. Деревья как из кошмаров. И эта… табличка перед глазами. Система? Прямо как у внука в его 'компудахтерах'. Уровни, характеристики, монстры… Кошмар наяву! Я орал, звал Любу! Думал, может, она тут? Может, ее тоже занесло? Но вокруг — ни души. Только шелест листвы да вой чего-то вдалеке. Дальше… месяцы. Целенаправленные, отчаянные поиски. Я шел от поселения к поселению, от города к городу. Расспрашивал всех: игроков, NPC, торговцев, старейшин. Показывал нарисованный от руки потрет… 'Видели Людмилу Зайцеву? Из Иваново?'" — Он горько усмехнулся. — "Ответ всегда один: 'Нет. Не слыхали. Иваново? Это где?' Никто. Ни единого следа. Ни единой зацепки. Вот тогда-то во мне и поселилось это… отчаяние. Страшная штука. Знаешь, мышак, оно либо ломает хребет, либо заставляет лезть на стену голыми руками. Я выбрал стену. Решил добраться до самой макушки этой дурацкой Системы. До Бога, до Главного Программиста, до черта лысого — неважно! Только бы спросить: ГДЕ МОЯ ЛЮБА?! ЗА ЧТО?! ПОЧЕМУ ЕЁ НЕТ?!"

Сделав последний затяг, Гришка резко поставил трубку на столешницу.