Повелитель бурь - Е. Юань

Дзинь! Под звонкий перелив колокольчика прямо перед носом сыщика пулей пронесся синий трамвайчик, состоящий всего из парочки вагонов.

Лишь теперь юноша с легкой оторопью констатировал: брусчатка улицы изрезана антрацитовыми рельсами, а в небесах над ними змеится паутина проводов.

На самой крыше локомотива громоздился диковинный, хитроумный металлический пантограф, со скрежетом скользящий по этим самым натянутым жилам.

Сквозь мутные стекла вагонов Герман Воробей воочию узрел пассажиров сего рейса.

Все они до единого были повернуты лицами к улице. Вот только от них остались лишь отрубленные головы, к каждой из которых гротескным хвостом волочился вырванный, окровавленный позвоночник.

Зрачки авантюриста едва уловимо расширились. Застыв как вкопанный, он в абсолютном безмолвии созерцал этот хтонический спектакль добрую пару минут.

Лишь когда минута истекла, он плавно шагнул вперед, вознамерившись переступить незримую черту и просочиться в эту укрытую призрачной дымкой реальность.

Увы, туман встал перед ним монолитной, железобетонной стеной. К каким бы паранормальным фокусам он ни прибегал, пробить барьер было попросту не по зубам.

Провалив четверть часа в тщетных потугах, сыщик благоразумно умыл руки. С глухим стуком захлопнув преграду и развеяв морок, он ухватил дверь и виртуозно «Телепортировался» прямиком на палубу корсарского судна, ни на йоту не страшась подхватить смертоносную порчу.

Установив деревянный остов прямо посреди судна, он вновь властным жестом левой руки сжал латунную ручку.

В эту самую звенящую долю секунды шея Германа Воробья хрустнула с леденящим, тошнотворным звуком. Его голова, словно подхваченная невидимой дланью, с силой рванулась ввысь, хищно вытягивая за собой сочащийся кровью позвоночный столб.

На лице юноши не дрогнул ни единый мускул. С ледяной невозмутимостью вскинув правую руку, он грубой, сокрушительной силой вдавил макушку обратно, намертво вогнав череп на законное место.

Словно эта дичь была лишь досадной помехой, он хладнокровно довернул механизм и распахнул створку настежь, прислонив её к фальшборту.

Вот только на сей раз никакой серо-белой мглы не последовало. Призрачные силуэты улиц, зданий и трамваев так и остались в небытии. Картина дышала абсолютной, звенящей обыденностью.

А уже в следующую секунду дверь начала стремительно тлеть. С пугающей скоростью дерево изъела гниль, обратив его в жалкую лужу мерзкой жижи — артефакт словно предпочел смерть участи подопытной крысы.

Авантюрист и не думал препятствовать этому распаду. Изящным жестом выудив из пустоты золотой перстень с рубином, он натянул его на палец, выждав ровно десяток секунд.

Едва украшение растворилось без следа, сыщик вновь забросил руку в небытие. Хищным рывком он вытянул из пор истории ту самую, казалось бы, заурядную преграду, маниакально возобновив свои эксперименты.

Лишь железобетонно удостоверившись, что вдали от Банси эта рухлядь напрочь теряет свою мистическую суть, Клейн небрежным щелчком заставил фантом растаять в воздухе.

Миновало добрых два часа. Нависшие свинцом тучи медленно поползли прочь, и тот самый грозный, готовый вот-вот разразиться шторм так и не соизволил обрушиться на море.

Когда пиратский бриг благополучно разорвал дистанцию с проклятым портом, Верду, с горем пополам подлатавший увечья, залпом осушил снотворное зелье. Бедолага отчаянно жаждал забыться, дабы хоть немного склеить осколки растерзанного рассудка.

В мутной, зыбкой пелене грез он загнанным зверем метался по бескрайней, выжженной пустоши. Искал что-то с первобытной паникой, вот только поиски эти были обречены на глухое фиаско.

Как вдруг из самых недр этой мглы до его слуха донеслось раскатистое, пульсирующее эхо чужого голоса:

— О великий… Бог Войны…

— Символ… железа… и крови…

— Владыка… бурь… и раздоров…

Эта мантра раз за разом монотонно вбивалась в его подсознание, однако так и не вырвала Верду из цепких лап сна.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем мужчина с тяжелым вздохом распахнул глаза.

В каюту уже робко пробивались первые лучи рассвета, щедро заливая тесное нутро мягким, бледным золотом.

Медленно приподнявшись на койке, Верду с леденящей кристальностью осознал: ему даже не требуется пускать в ход таланты «Астролога», дабы до последней буквы воскресить в памяти тот самый трехчастный сакральный титул.

А его весьма солидный багаж оккультных знаний набатом вопил: эти слова служат прямым мостом к некой сокрытой во мраке сущности поистине божественного калибра.

«Неужто это отголоски тех истерзанных рун и символов, что ютились вокруг алтаря? Или же плоды того леденящего душу видения — той самой улицы в серо-белой мгле?» — Верду сурово свел брови на переносице, с головой провалившись в глубокие раздумья.

Он благоразумно не стал пороть горячку и вслух зачитывать этот титул. Ему было кристально ясно ведомо: смельчаки, дерзнувшие на подобные эксперименты, отправлялись на тот свет с пугающей скоростью и в невыносимых муках.

«Бог Войны»… Верду смутно припоминал, что уже натыкался на это божественное имя в одном из замшелых семейных фолиантов. Мужчина прагматично рассудил: сперва надлежит дотошно перерыть архивы, и лишь затем планировать дальнейшие шаги.

…………

Порт Банси, обрушившийся прибрежный горный пик.

Прямо из расщелин между каменными обломками один за другим вырвались ревущие сгустки пламени — то багрово-алые, то раскаленные добела, то рыжие. Сплетаясь воедино, они стремительно вылепили человеческий силуэт.

Незнакомец щеголял в непроницаемо-черных, запятнанных кровью латах. Его полудлинные волосы полыхали неистовым огненно-рыжим цветом, а лицо дышало молодой, точеной привлекательностью.

Меж его бровей кричаще багровел диковинный знак, до боли напоминающий боевой стяг, а на коже кое-где проступали явные следы тлена. Перед нами предстал не кто иной, как злой дух «Красного Ангела» — Сорен Айнхорн Медичи.

— Если бы Он не козырял властью над «Замком Истока» вкупе с характеристиками «Слуги Тайн», гоняя Своих марионеток по всему свету и наплевав на любые преграды расстояний, мне бы ни за какие коврижки не пришлось городить такой виртуозный огород, — злой дух «Красного Ангела» раздраженно поцокал языком, словно беседуя с пустотой.

В этот самый миг с небес плавно спикировала ворона, приземлившись прямо на вершину исполинского валуна.

Правый глаз птицы окаймляло кричаще-белое кольцо, а из клюва внезапно вырвался чистейший человеческий голос:

— Подумать только, ты величаешь Его на «Он» с большой буквы, а не с маленькой. Совершенно не в твоем стиле.

Злой дух «Красного Ангела» издал легкий смешок:

— Всё потому, что Он сам отчаянно жаждет, дабы Его звали с маленькой буквы, а не с большой.

Обронив это, Сорен Айнхорн Медичи искоса мазнул по вороне взглядом:

— Если уж рубить правду-матку, то этот облик на порядок милее твоей подлинной физиономии. Не так ли, вороненок?

Ворона с белым кругом вокруг глаза даже не подумала оскорбиться, ответив с ледяной невозмутимостью:

— Твой сарказм, точь-в-точь как и ты сам, безнадежно застрял в прошлой Эпохе.

Злой дух