Повелитель бурь - Е. Юань

— Затея выгорела без сучка без задоринки. Мы благополучно пустили Ему пыль в глаза. Впрочем, сдается мне, даже раскуси Он подвох, всё равно благоразумно закрыл бы на это глаза. Если вы спите и видите, как бы вскарабкаться на престол «Великого Древнего», мистер «Дверь» кровь из носу обязан вернуться. Этот лицемер нынче почти стопроцентно топчется в нерешительности — ведь одно неверное движение, и грянет грандиозная, сокрушительная катастрофа. Ха-ха, а я обожаю катастрофы!

— Вороненок, а когда ты соизволишь отстегнуть мне гонорар? Не нарастив достаточно мощи, мне ни за какие коврижки не втереться в доверие к тому безмозглому болвану из династии Авраам.

— Дождись, покуда он не вознесет тебе молитву, — проронила ворона. — Если же ты до смерти трясешься, что не сдюжишь продержать этот статус достаточно долго, я вполне могу подсадить в твое нутро «Червя Времени». Этот паразит виртуозно подставит тебе плечо, и даже рассыпаться в благодарностях не потребуется.

Обронив эти слова, птица взмахнула крыльями. Сорвавшись с валуна, она бесследно растворилась в бескрайних пучинах ночного неба.

Злой дух «Красного Ангела», не проронив ни звука, лишь крутнул головой. Оседлав выгодную высоту, Он устремил свинцово-суровый, тяжелый взор вниз, на мертвенные руины порта Банси.

Глава 1340 Путевые заметки

'Этот городок под названием Утопия, по сути своей, ни на йоту не отличается от тех мест, где мне уже доводилось бывать. Что обычаи, что лица прохожих, что архитектура — всё здесь дышит стопроцентным, эталонным Лоэном.

До моих ушей то и дело долетают байки о диковинных, до одури причудливых традициях Южного континента. Отчаянно уповаю, что однажды мне выпадет шанс прочувствовать этот колорит на собственной шкуре. Разумеется, когда Восточный и Западный Балам наконец-то зароют топор войны.

Но вернемся к Утопии. Пожалуй, самая кричащая местная специфика — это капризный климат. Шторма и ливни здесь бушуют с такой пугающей регулярностью, что абсолютно каждый обыватель вооружен зонтом и облачен в дождевик, щедро пропитанный соком дерева донингсман. Как просветил меня коридорный в гостинице, любой бедолага, имеющий хоть какой-то доход и вынужденный горбатиться под открытым небом, кровь из носу обязан наскрести монет на подобный плащ. Иначе хвори сдерут с него куда более неподъемную дань.

В этих краях днем с огнем не сыщешь дипломированных метеорологов, так что докопаться до подлинных корней этой погодной вакханалии мне не по зубам. Остается лишь строить гипотезы, списывая всё на близость океана и пролегающую здесь полосу ураганов. Ах да, буквально в паре-тройке километров от города раскинулась глубоководная гавань. Вот только из-за жесточайшего кадрового голода развернуть там кипучую деятельность им не под силу — порт так и ютится в смехотворно скромных масштабах.

Собственной прессой полис тоже так и не обзавелся — как-никак, население едва перевалило за несколько тысяч душ. Мальчишки-газетчики на перекрестках в основном надрываются, впаривая прохожим «Тассокскую газету», «Зеркало Диси» вкупе с «Морским ветром»…

Вторая причина, по которой я всем сердцем прикипела к этому месту — лучезарный нрав здешних обывателей. Львиная доля горожан лучится первозданным оптимизмом, источая бьющую через край страсть к самой жизни.

И надо же такому случиться: прямо в эту самую минуту, пока я строчу эти строки, под окнами моей гостиницы чеканит шаг оркестр.

Это отнюдь не вышколенные виртуозы, а самая что ни на есть пестрая солянка энтузиастов-самоучек. В их рядах затесались казенные клерки и мировые судьи, солиситоры и матерые легавые, школьные учителя вкупе с работягами с кондитерской фабрики и владельцами лавок… Те счастливчики, кто не обделен ни звонкой монетой, ни свободным временем, берут на себя тубу, скрипку и прочие зубодробительно сложные инструменты. А вот публика из низов и среднего класса отдает предпочтение лирам-гептахордам, губным гармошкам и прочим нехитрым вещицам.

В выдавшиеся погожие выходные эта братия высыпает на мостовые. Взяв старт от Муниципальной площади, они закладывают грандиозный круг по всему городу, дабы в финале триумфально вернуться к собору Святой Арианны, что высится неподалеку. Этот променад они гордо величают «Музыкальным парадом».

И что самое примечательное: во время этого шествия музыканты не только не воротят нос от случайных зевак, но и всячески подбивают толпу влиться в их ряды, затягивая песни или пускаясь в пляс. Скрупулезно наблюдая за этой картиной, я подметила: абсолютно каждый участник искрится неподдельным счастьем и умиротворением. Они до капли выплескивают свою любовь к бытию, и эта бьющая ключом, первозданная энергетика пробирает до самых печенок.

Положа руку на сердце, этот порыв воистину заразителен. Я и сама однажды рискнула примкнуть к этой вакханалии. Растворившись в мелодиях, лихом танце и слаженном хоре, я наглухо позабыла о любых тяготах, позволив себе окунуться в кристально чистое счастье…

Впрочем, сегодня они чеканят шаг вовсе не ради парада. Их путь лежит прямиком к храму, дабы осыпать благословениями новоиспеченную супружескую чету.

К слову о бракосочетаниях. Есть в Утопии одна зияющая, непостижимая для моего рассудка странность: во всем полисе возвышается лишь один-единственный храм, бьющий поклоны «Богине Вечной Ночи». Как-никак, на просторах Королевства даже в самом захудалом городишке испокон веков кучкуются как минимум два прихода — один во славу «Богини Вечной Ночи», а другой непременно отдан под юрисдикцию «Повелителя Бурь».

Вплоть до нынешнего дня мне и в страшном сне не могло привидеться, что в Лоэне сыщется самый заурядный городок, чья паства хранит монолитную, эксклюзивную верность лишь одному божеству.

Впрочем, для меня лично эта диковинка не сулит ни малейших треволнений. До своего восемнадцатилетия, находясь под свинцовым гнетом семейных устоев, я была вынуждена покорно молиться «Повелителю Бурь». Но едва за моей спиной закрылись двери гимназии, на меня снизошло кристально ясное озарение: именно Владычица Ночи является воплощением подлинного, первозданного милосердия и всепрощения.

Но вернемся к самой церемонии. Буквально на днях мне посчастливилось затесаться на одну такую свадьбу, и я воочию убедилась: Утопия таит в рукаве парочку весьма специфических, колоритных брачных обычаев.

Самый дивный штрих, вызвавший у меня искренний восторг — это финал венчания. Когда священник торжественно скрепляет узы, новоиспеченные муж и жена отвешивают друг другу обоюдный, глубокий поклон. В этом жесте нет ни грамма превосходства или подчинения — лишь кристально чистая, благоговейная признательность за готовность разделить одну судьбу на двоих.

Сдается мне, именно так во плоти и выглядит тот самый незыблемый догмат о равенстве полов, что проповедует Богиня…

Ко всему прочему, свадебный банкет здесь щедро сдобрен диковинными игрищами. К примеру, молодоженов в обязательном порядке вытягивают на сцену, заставляя выкладывать во всех