Наследник без искры - Владимир Снигур

После паузы женщина сказала:

— Можно.

На двери появилось:

«АННА».

Без функции.

Без номера.

Без фамилии.

Последний архив закрылся.

Площадь Ротенбурга вернулась.

Елена Павловна вышла, держа ребёнка на руках. За ней появились Варвара, Сергей, Надя, Воронцов и первый Михаил, чьё новое тело уже ждали в ускоренном районе.

Михаил обнял мать.

— Ты седая.

— Частично.

— Сколько прошло?

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Учусь у вас.

Мария Константиновна лежала на платформе. После отделения Софьи её тело было слабым, но жило. Детская Мария сидела рядом, не выпуская её руки.

— Ты решила за меня, — говорила девочка.

— Да.

— Больше не делай.

— Постараюсь.

— Плохое обещание.

— Других пока не умею.

Лёша подошёл к Анне.

Первый выглянул через его световой глаз.

— Ты мой следующий эксперимент?

Девочка нахмурилась.

— Нет.

— Хорошо.

— А ты?

— Не знаю.

— Хорошо.

Зорич немедленно захотел обследовать ребёнка. Елена Павловна не позволила, пока Анна сама не согласилась хотя бы на измерение температуры. Игнат принёс одеяло. Эва начала готовить временный правовой статус. Воронцов попросил не называть пятилетнюю девочку «локальной реальностью в человеческой форме» в официальных документах.

На несколько минут показалось, что последний кризис закончился.

Потом по всему городу зазвонили механические колокола.

Не тревога.

Сигнал рождения.

Сначала один.

Потом сотни.

Тысячи.

Эва подбежала к пневматической карте.

В больницах Ротенбурга, имперских провинций и локальных районах исходного мира одновременно начинались роды. Женщины, которые ещё утром не были беременны, получали память о девяти месяцах, прожитых в отделившихся линиях. У некоторых появлялись дети архивных граждан, выбравших новое тело. У других — люди из будущего, отказавшиеся стать частью белой Анны.

— Сколько? — спросил Сергей.

— Система не может посчитать.

— Примерно.

— Миллионы.

— Сейчас?

— В течение суток.

Молодой Молчанов посмотрел на схему реальности.

— При разделении будущего высвободились независимые носители. Они распределились по линиям рождения.

— С согласия матерей? — спросила Елена Павловна.

Эва молчала.

На карте появилось:

«СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО В БУДУЩИХ ВЕРСИЯХ».

Варвара выругалась.

— Мы только что запретили обратное согласие.

— Протокол относится к мёртвым, — сказал Первый. — Эти дети живые.

— А женщины?

— Их будущие версии согласились.

— Настоящие нет.

В госпитале закричала первая роженица.

Нина выбежала к платформе.

— Нам нужны врачи! Все!

Елена Павловна передала Анну Сергею и пошла за ней.

— Сначала спрашиваем каждую женщину, чего она хочет.

— Роды уже начались.

— Это не отменяет.

— А если откажется?

Первый посмотрел на часы пятого проводника.

— Ребёнок получит отдельную локальную область.

— Без матери?

— Да.

— Они будут жить?

— Не знаю.

— Хорошо, — сказала Елена Павловна. — Значит, никто не решает автоматически.

Она скрылась в госпитале.

Анна сидела на руках Сергея и смотрела на город глазами пяти цветов.

— Это мои братья и сёстры?

— Нет, — сказал он.

— Почему?

— Потому что общее происхождение не создаёт обязательную семью.

— А можно спросить их потом?

— Можно.

Белая девочка кивнула.

На её ладони появился крошечный символ закрытой двери.

Неактивный.

Пока.

Мария подошла ближе.

— Ты помнишь меня в будущем?

— Да.

— Какая я?

— Разная.

— Хороший ответ.

— В одной линии ты моя мать.

Варвара подняла голову.

— Нет.

Анна посмотрела на неё.

— В другой — ты.

— Тем более нет.

— В третьей у меня нет матери.

— Эта звучит правдоподобнее.

Сергей осторожно поставил девочку на землю.

— Здесь никто не обязан повторять твою память.

— Знаю.

— Откуда?

— Мой город слышал весь ваш спор.

— Значит, ты знаешь слишком много.

— Могу забыть.

— Не нужно. Просто не считай знание приказом.

Анна задумалась.

— Так трудно.

— Да.

На вокзальную площадь вынесли первого новорождённого.

Мальчик появился в госпитале у женщины, которая утверждала, что не помнит беременности и не давала согласия. Она отказалась видеть ребёнка, но потребовала, чтобы его не уничтожали и не называли её сыном.

Эва записала:

«НЕЗАВИСИМЫЙ НОСИТЕЛЬ».

«РОДИТЕЛЬСКАЯ СВЯЗЬ НЕ УСТАНОВЛЕНА».

Ребёнок открыл глаза.

На радужке не было контуров.

Нина передала его добровольной кормилице.

Следом родилась девочка, чья мать помнила будущую жизнь и сама назвала её дочерью. Потом близнецы, каждый из которых говорил голосом взрослого архивного человека, пока нулевое поле не отделило память от развивающегося мозга.

Город снова оказался перед задачей, которую нельзя было решить одним законом.

Но теперь никто не искал единственного управляющего.

Пневматические трубы передавали вопросы.

Механические станции готовили убежища.

Имперские районы присылали врачей.

Архивные граждане добровольно уходили в сон, чтобы освободить материю для детей.

Спорили все.

Именно поэтому работа двигалась.

К вечеру над Ротенбургом установилось сразу три неба. Западное было затянуто дождём. Имперское сияло золотыми сумерками. Небо исходного мира оставалось ясным и холодным.

Сергей стоял на крыше вокзала рядом с Варварой.

Внизу Лёша катал красную машинку для Марии и Анны. Первый иногда спорил через его световой глаз, но больше не пытался управлять. Михаил встречал своего первого тёзку, получившего отдельное семилетнее тело. Александр держался в стороне, пока мальчик сам не подошёл познакомиться.

— У нас будет ребёнок? — спросила Варвара.

Сергей не