Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

умереть. Иногда это случается. Иногда звездолет лишается центра управления. В этом случае включается обычный компьютерный навигатор, и корабль должен ускоренным темпом закончить миссию или даже прервать ее и вернуться домой, в Солнечную систему.

— Пак, ты здесь? — спросил Троост, подходя к хранилищу корабельного мозга.

Большую часть времени эта дверь закрыта. Членам экипажа нечего там делать, поскольку все, что находится внутри — это по сути и есть Пак Ён. Только Урс Таркас иногда проводит профилактику, но обычно этого не требуется.

— Не отвечает, — произнес возящийся с дверным замком бортмеханик. — Будем вскрывать?

— Не будем, — донесся знакомый голос. — Я здесь.

В допреальности Трооста и Таркаса появился крохотного роста престарелый монголоид. Пак Ён выглядел как обычно, но каким-то образом капитан и бортмеханик сразу поняли, что чувствует он себя скверно и ужасно устал.

— Извините, что долго не отвечал, — произнес корабельный мозг. — Мне перекрыли кислород… не в буквальном смысле. Хотя в буквальном тоже, просто ненадолго.

Пак Ён подтвердил то, что все уже и так поняли — это не природное явление, а высокоразвитый, но абсолютно чуждый разум. Кажется, они или оно пытаются вступить в контакт, но слишком сильно отличаются от людей, серранов и всех известных человечеству ксеносов.

— По-моему, они или оно не понимают, что мы с вами — разные существа, — сказал Пак Ён, когда все собрались в кают-компании. — Я подозреваю, что они думают, что мы все — органы «Нимрода» или какие-то симбионты. Кажется, все эти изменения гравитации и химического состава были попытками поговорить с… кораблем. Но потом они, судя по всему, что-то заподозрили, отделили капитана, создали для остальных двойников, а разговаривать стали со мной. Фотонными узорами, микроскопическими изменениями массы, химическими «аккордами», тепловыми волнами, гравитационной пульсацией… они много чего перепробовали. Я сначала думал, что это помехи, но потом понял, что это… вопросы.

— Что за вопросы? — спросил Троост.

— Если б я знал, капитан, — криво усмехнулся Пак Ён. — Представьте, что вам меняют одновременно давление, запах, температуру и вес тела — и ждут, что вы что-то ответите.

— Но ты хотя бы попытался? — спросила Стувейра, поедая бутерброд с салом и говяжьим бифштексом.

— Попытался. Я отвечал, как мог — включал световые панели, менял электромагнитное поле, подавал математические последовательности, простые числа, спектральные импульсы. Кажется, в конце концов они что-то поняли, потому что все прекратилось. Двойники исчезли, а меня отпустили. Мы, кстати, снова можем нормально двигаться.

— И куда мы движемся? — спросил Троост.

— Продолжаю выполнение прежнего приказа, капитан, — ответил Пак Ён. — Мы летим к «Христофору Колумбу».

В панорамном окне появился наружный вид. По-прежнему темный гравитационный центр и летящие вокруг него объекты — астероиды, куски планет, мертвые звездолеты, совсем уже непонятные… Троост увеличил один участок и с изумлением узнал звездного кита. Мертвого, конечно, уже неизвестно сколько лет летящего по этой орбите.

— Кажется, они посещали Солнечную систему, — произнес зверолов. — Интересно, когда это было и много ли им о нас известно?

— Судя по тому, как они пытались с нами общаться — очень мало, — ответила Стувейра. — Такое впечатление, что они вообще не понимают, что мы такое.

— И это пока что взаимно… — задумчиво сказал Троост.

«Нимрод» шел на одной трехсотой световой. «Христофор Колумб» медленно приближался, постепенно заполняя все панорамное окно. Его обводы сильно отличались от современных кораблей-пионеров, было видно, что это еще только проба пера, прототип, самый первый звездолет с гипердвигателем… и это делало находку особенно легендарной.

Каждый ребенок в ЕСС знает, как выглядел «Христофор Колумб». Его историю проходят в школах. Три первых полета к звездам, три первых погружения в гиперпространство. Бесследное исчезновение во время четвертого. Его не переставали разыскивать, и, судя по всему, находили уже несколько раз… но разделяли его судьбу.

«Нимрод» подошел настолько близко, насколько возможно. Урс Таркас уже работал в шлюзе, готовил стыковочный рукав. Дело было небыстрое, ведь с другой стороны его никто не примет и встречный рукав не выпустит. Пак Ён долго пытался «поговорить» с мертвым звездолетом, связаться с навигационной системой, но «Христофор Колумб» хранил молчание.

В итоге пришлось синхронизировать орбиты, встать на предельно малое расстояние и выстрелить рукав к закрытому люку. Полностью герметичный, наполненный воздухом, он примкнул к обшивке, и Троост со Стувейрой принялись вскрывать ее лазерными резаками.

Корпус звездолета двадцать третьего века недолго сопротивлялся инструментам века двадцать пятого. Через три минуты кусок обшивки рухнул, и звероловы вошли в «Христофор Колумб».

Они были в скафандрах. Анализатор сообщал, что внутри вакуум, а биоискатель не видел никаких признаков жизни. Реактор не работал, освещения не было, и лучи фонарей плясали по стенам, выхватывая только пустоту.

Часть отсеков оказалась разгерметизирована. В других не было искусственной гравитации, и ноги отрывались от пола. А кое-где вообще царило что-то невообразимое.

Когда Троост и Стувейра добрались до кают-компании, там зажегся свет, и их взорам предстала странная и жуткая картина. Огромный трехмерный натюрморт, застывшая во времени зала, из которой словно только что, всего на минуточку ушли люди. На столе тарелки с едой, чашки с чаем, лежат вилки и ложки, в центре — голографическая ваза с цветами. Возле одной тарелки старинная бумажная книга — «Гражданин мира» Голдсмита.

— «Ковчег 409»… — пробормотала Стувейра.

— Что? — не понял Троост.

— Древняя история. Легендарный корабль со времен зари космоплавания, когда полет к другой планете длился полгода. Он шел к луне Схара, вез колонистов, но исчез на полпути, а нашли его только через триста лет — и там все было так, будто экипаж просто встал и ушел. В каютах лежали свежесброшенные кожные покровы, в инкубаторах продолжали развиваться яйца, реактор и все системы работали… но никого не было.

— У нас была похожая история, — кивнул Троост. — «Мария Целеста», корабль еще из тех времен, когда они ходили по морям, а не по космосу. Давай проверим бортовой журнал и поищем криокамеры.

Бортовый журнал оказался в порядке. Записи были повреждены, но не уничтожены. Правда, они обрывались незадолго до того, как «Христофор Колумб» подошел к обломочному рою. Последняя запись содержала приказ капитана сблизиться с одним из инопланетных кораблей.

Земных здесь тогда еще не было.

Троост долго рассматривал в допреальности групповой снимок экипажа. В центре сухопарый мужчина со спокойным