Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Как дела? — переспросила я, улыбаясь как психопат. Мои клыки сами полезли на белый свет.

— Ну да, как твои дела... — Фок с опаской поглядел на мои зубы.

Я встала.

— Вы хотите знать, как у меня дела. А я скажу вам. Скажу, что теперь всё не будет, как прежде. Теперь будет по-другому. Потому что я был слишком неблагоразумен.

— Да что случилось, говори, не тяни! — воскликнула Аринаш, вцепившись в руку Фока. Она была испугана переменой в мне и теми новостями, несомненно, страшными, которые я сейчас непременно сообщу.

Я снова улыбнулась, но на этот раз вымученно и слабо:

— Я предатель, друзья мои. Я предал дьякоша, участвовав в восстании на площади Народов.

— Что?!

— Как?!

Я вздохнула:

— Это очень долгая история. Я умалчивал о ней. Но теперь пришло время рассказать истину.

Аринаш и Фок, затаив дыхание, слушали о том, как я попала в Союз спасения и почему Эшело помог мне стать гвардейцем.

Запись 62.

Я правильно сделала, что не сбежала — попросту не успела бы. За мной пришли вечером. Это были ребята уже не из Триштис, а из другого.

Я сдалась добровольно. Все вещи, то есть сумку и планер, оставила Аринаш. Я переоделась и отдала мундир. Мне не связали руки. До самой городской тюрьмы шли пешком. Это не было восхождением на Голгофу, нет. Я знала, что это пока самый лёгкий из всех путей, которые мне придётся пройти в качестве расплаты за своё преступление. Но мне больше не было тяжело. Пусть будет то, что будет, а уж там выкрутимся.

В камере было темно и очень жёстко. Но на мне теперь был чёрный костюм с карманами, которые не найдут "простые смертные". Я могла видеть сквозь эту тьму, видеть своих сторожей, сломать лазером дверь, сбежать под сноп искр. Нет, нельзя. Путь надо пройти до конца, как простой обыватель. Ради познания. Мне будет легче, я могу постоять за себя и за других, но смогла ли бы это сделать девушка, обвинённая в ведьмовстве? Вряд ли. А незадачливый воришка? А просто свободомыслящий прохожий? А случайный убийца? Скольким из них не повезло? Сколько стонали здесь от отчаяния? Даже оборудование планразведа не назовёт точное число.

Но сейчас главное — наушник, подаренный Рэдриком. Музыка. Одиночество и музыка. Я буду ждать. Ждать. Единственное, что мне остаётся. Надеюсь, я не буду ждать слишком долго.

* * *

Длинный светлый просторный коридор. Пахнет чем-то старым и давно забытым. Двери, много дверей. Каждая дверь куда-нибудь ведёт, и маленькая девочка это отлично знает.

Маленькая девочка стоит перед дверью, на которой красуется табличка. Не электронная, не квантовая, а именно настоящая, ощущаемая, жестяная табличка, на которой написано аж на четырёх языках: русском, английском, латыни и неоэсперанто, последний был второй попыткой создать мировой язык для всех жителей Земли, но сейчас на нём говорят только "старички", а их тут немало. И на всех языках написано одно и то же: "Не входить".

Но этой таблички не остановить девочку. И вовсе не потому, что она не умеет читать — это она очень даже прекрасно умеет, что является прямо-таки удивительным для детей её возраста, — а потому, что она вовсе не считает нужным соглашаться с этой табличкой.

До замка высоко, а девочка очень маленькая, ей приходится высоко подпрыгивать и повисать на ручке. Проверенный способ открыть все замки, даже электронные — шпилька, заботливо продетая мамой сквозь чёрные пряди густых волнистых волос. Только держать её надо через рукав, иначе дерябнет, и очень больно.

Дверь открыта, девочка входит внутрь и первым делом разворачивается, чтобы прикрыть дверь. Взрослые как-то говорили о каком-то Роде... Ракольникове, что ли? Что он там какую-то теорию проверял и провалился, потому что за собой дверь не закрыл. Какое-то эксперимент над человеческой природой. У них в институте есть Родя, только он не Ракольников и занимается квантовой физикой, значит, не может ставить эксперимент над человеческой природой. Получается, это какой-то другой Родя. Поэтому двери надо за собой закрывать. Тем более что она тоже проверяет теорию, исследует, как настоящий учёный!

Ух ты! Колбочки на стеллажах, какие-то баночки, в них что-то плавает интересное, только запах какой-то не очень. Вот у Васи хорошо пахнет — старыми бумажными книгами. А тут не очень пахнет. И темно. Надо бы окно открыть, если оно тут есть, пусть проветрится.

Колбочки быстро закончились, дальше пошли какие-то архивы. Маленькая девочка становилось скучно, когда она глядела на архивы, потому что они обычно не мигают разноцветными лампочками, не шевелятся и не меняют цвет. А ещё в них нет картинок, хотя они бумажные. И в электронных тоже нет картинок. Конечно, для книги не обязательно нужны картинки, но так интересней. Особенно когда там на шпагах дерутся дяди в смешных костюмах.

Но тут, в самом дальнем углу, было что-то большое. И стеклянное. Вернее, не стеклянное, это скорее всего пластик. На стол похоже, или на фортепиано. Маленькая девочка посеменила к этому что-то.

Это был хрустальный гроб. Маленькая девочка сразу это поняла, потому что папа ей читал: "...Во тьме печальной гроб качается хрустальный на цепях между столбов, не видать ничьих следов вкруг того пустого места, в том гробу твоя невеста". Только, к сожалению, в гробу была не невеста. Там был дядя. Только какой-то странный. Как будто без кожи, весь в красных пятнах, и рожа некрасивая. Ещё и голый, и страшно худой, одни кости торчат, в буквальном смысле. Да какой королевич Елисей позарится на такую невесту? Получается, поэтому там такая табличка висит, чтобы не будили невесту, не надо нам такой красоты. Это пусть Кощей Бессмертный себе такую невесту берёт.

Маленькая девочка не понимает, что такое смерть. Особенно мучительная.

Больше ничего интересного в комнате не нашлось.

— Лучо-о-ок!

Маленькая девочка замерла.

— Где же ты, маленькая проказница?

Это тётя Шарик. Но она настоящий учёный, нельзя, чтобы прервали её исследование!

Маленькая девочка молчала, прислушивалась. Маленькие звонкие шаги становились ближе. Цок-цок-цок... Остановились. Послышался неуверенный вздох.

— Чиполлино? — тётя спросила словно на всякий случай.

Маленькая девочка ничего не отвечала. Тётя не войдёт в комнату: на табличке английским языком, с русским впридачу, да ещё и латынью, чтобы наверняка, написано: "Не входить". Поэтому тётя должна понять, что нельзя входить!

Тётя не вошла. Цок... цок-цок-цок... Затихло. Какой запах! Решительно, запах