Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Нет, Шейз, нет... — Эшело напрасно силился остановить кровотечение самостоятельно. — Признание облегчит нашу участь... Слишком рано, мы сделали это слишком рано...

— Я не позволю им удушить хоть кого-нибудь из нас! — заорала я ему в лицо.

— Ты безумец, Шейз, да благословят тебя Двое и да помогут они тебе обрасти жизнь и свободу! — были последние слова Эшело, прежде чем нас схватили, повалили на пол, связали, избивая, и наконец увели из зала под неистовые вопли ужаса толпы.

Приговор: Андрэш и Эшело — заключение на Долоре в течение тринадцати шишей, все остальные — шесть шишей каторжных работ. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Запись 65.

Море волнуется. Нас ведут, скованных кандалами попарно, к одному из кораблей. Стража старается не сводить с меня взгляда, им сообщили обо мне как об "особо опасном". Люди Аустершена провожают нас любопытными, а некоторые даже сочувствующими взглядами. Я в последний раз гляжу на улицы, к которым успела за это время привыкнуть, на дороги, местами даже с покрытием, на обилие тележек, карет, на лавочки и таверны.

Погрузка. В трюме будет темно и тесно, но нам пока дали возможность остаться на палубе. Я смотрю на набережную. Сумка и планер остались у Фока и Аринаш. Интересно, знают ли они, куда меня везут? Пришли бы они проводить меня, если бы знали, или всё же решили, что мне будет тяжело смотреть на них, и не хотели, чтобы мне стало еще более гадко? В любом случае я их не видела. Может, просто не туда смотрела.

Корабль отчалил. Мелькнули знакомые паруса "Ширшоваша". Значит, Шимми тоже ещё здесь. Каким волшебным было моё прибытие в этот город и каким печальным — отплытие! Право, жизнь очень странная штука.

Мы проплываем мимо скал, которыми полна гавань Аустершена. Кто же это стоит там, на большом валуне? Какая-то тёмная тень. На неё упал лучик Коперника, и тень засверкала всеми цветами радуги. Неужели это мой ненаглядный Обскурус? Как теперь он будет без меня? Но фурия махнула на прощание развиты́м хвостиком и исчезла за валуном. Побежала к кому-то? Но к кому?

На утёсе, находившимся недалеко от Оршонишидце, я с трудом различала фигуру человека. Это к нему устремился Обскурус, переплыв водное пространство, разделяющее валун посреди моря и материк. Кто это? А не всё ли равно? Я же всё равно не смогла бы взять Обскуруса с собой. Мой путь лежит в царство мук и нечеловеческого труда — на плантации острова Шабатини.

— А всё-таки выручил нас Парешос! — громко шепнул мне на ухо один из близнецов.

— Что?

— Ну это он вынес нам окончательный приговор. Представляешь, только шесть шишей каторги! Уверен, они пролетят как шесть эр! — тихо сказал другой.

Я вздохнула. Нет, ни за что я не останусь там больше чем на пару месяцев, тем более что я убеждена, что это будет моё самое тяжёлое испытание на Сомниаторе.

Фигуры человека и фурии исчезли.

Глава 13. Рабство

Запись 66.

Я, конечно, просматривала фотографии с Сомниатора, но чтобы видеть вживую... Гигантские деревья с широкими "ветвями" раскинулись на набережной острова Шабатини. Густая сеть морских полипов тянулась вдоль всего мелководья. Вдалеке виднелись гигантские остовы старых наземных рифов, словно памятники архитектуры Древнего Рима. Замечательный пейзаж! Только городок немного лишний. Да и распаханные территории за ним. Но если бы этих территорий не было, не пришлось бы нас сюда везти.

— Добро пожаловать в Атулаш, фолково отродье! — насмешливо бросил нам капитан корабля, чем-то сильно напоминавший мне Хама. — Искренне желаю вам протянуть здесь хотя бы шуб, если, конечно, вас продадут хорошему хозяину!

— Продадут? — изумилась я.

— А ты что, не знал? — в свою очередь обратился ко мне Кахир (спасибо Камню), — Мы тут будем рабами.

— Рабами! — воскликнула я, к своему несчастью, слишком громко, ибо получила удар чем-то длинным, вероятнее всего, палкой, по голове.

— А ну молчать! Привыкай давай к послушанию!

В моей голове живо стала воскресать "Одиссея капитана Блада" Рафаэля Сабатини. Неужели мне придётся повторить судьбу главного героя? Ох, к такому жизнь меня не готовила! Говорил же Фок, напоминала Шарлотта: лучше не попадать на остров Шабатини! Эх, вспомнить бы, что Шарлотта говорила о своём пребывании в этом месте! Кажется, был мужчина, которого наш Шарик называла Лапкой, было восстание... Получается, что это всё могло произойти около года назад. Может, даже чуть поменьше.

— Причаливаем!

— Эй, человеческое отребье, на выход!

Мои сапоги ступили на розоватый крупный песок. После плавания длиной почти в трое суток (корабль уж больно тихоходный), а до этого ещё и продолжительного сидения в тюрьме, очень хотелось размяться, поноситься по острову, попугать кетцалькоатлей, возмутить макроежей, нырнуть к крабопаукам. Но нет, свобода строго ограничена, а нашу энергию направят в более выгодное созидательное русло.

Нас начали безо всяких церемоний выстраивать в шеренгу по одному. К нам начали подходить какие-то люди. Судя по всему, это были те, кто управлял или помогал управлять плантацией полипов. Значит, по наши души. Или, как заметил Кахир, "по наши спины и руки, но не по желудки".

Вместе с участниками Союза спасения были и другие каторжники. Возможно, среди них были и из полка Триштис, примкнувшие ко мне. Но в основном они не имели к нам ни малейшего отношения.

В нашу сторону прогулочным шагом направлялся довольно высокий господин, ещё совсем не старый, даже молодой, весьма симпатичной наружности и неплохой фигуры. Одним словом, не свинья, как визгливый приземистый жирный носач на другом конце шеренги. Господина догонял его приятель, несколько старше, толще и вреднее, потому что он пытался что-то втирать. Они были ещё далеко, поэтому мы их не слышали.

Тут взгляд высокого господина скользнул по нашему концу. Приятель проследил за ним и что-то проворчал, но господин не стал его слушать и устремился к нам.

— Эти все на продаже? — обратился он к матросу, караулившему нас с палкой в руке.

— Ну да, — поднял брови тот, словно хотел добавить: "А что тут ещё спрашивать, это же очевидно!". Меня это жутко взбесило. Как бы не руки в кандалах, дала бы в морду: я тебе что, ваза из шипов фолка? Какое ещё "на продаже"? Совесть у тебя на продаже!

Тут к господину подбежал приятель.

— Хочешь купить