Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

скрывала своей ненависти, периодически напоминала ему о графине и гувернантке. В итоге они оба догадались свои обиды срывать на мне. Ну спасибо — я, правда, не ваш семейный психолог, но очень ценю, как вы друг к другу заботливо относитесь.

А знаете, что ещё? Им в голову пришла гениальная мысль давать меня напрокат другим плантаторам, потому что я, видите ли, универсальный помощник, других слуг можно не держать, им ведь платить надо, а мне не надо, потому что я раб.

Никогда не думала, что буду скучать по работе в лавке. Но моим товарищам, которых я старалась навещать как можно чаще, приходилось в разы хуже. Близнецы перестали улыбаться, гвардейцы Штарошит и Флоше потеряли бравый вид. Ферокс всё-таки закупился на торгах. Я таскала им еду, хотя у самой было немного. Я бормотала им о чудесном спасении, которые стоит ждать. А они отвечали, что всё кончено, что проще отупеть окончательно, перестать соображать, чтобы не чувствовать всего этого. И это было ужасно.

Была ещё одно: всем тем людям, которые находились в услужении, делали клеймо на шейно-воротниковой зоне. И у меня появилась отметка, что я слуга Шонестама. Что может быть хуже, чем такая товарная этикетка?!

Я не буду описывать мерзкий уклад городка, толпы патрулей, сварливость и жестокость плантаторов, отвратительное положение рабов. Всё это есть в Камне. И в земных книгах.

Но была всё-таки радость — исконная природа острова. Ночью я оставляла городок и никем не замеченная уходила в чащу. У меня было свободное передвижение по острову, но сбежать с него меня не было возможности. Это было плавучая тюрьма, но с прекрасным садом в центре. Вот где удалось испробовать рапсы по назначению! Теперь не нужно было, словно паукообразное, карабкаться на "живые скалы". Наконец-то я почувствовала себя Маугли-Тарзаном.

Аэрополихеты (я наконец-то поняла механизм их полёта: это что-то потрясающе невероятное!), кетцалькоатли, дикие дракослоны и птероящеры, макроежи — всё это так напоминало мне Лес Ужасов и Страхов. И институт. Мне было так здорово следить за ними с деревьев, осторожно красться, изучать.

Морская фауна была еще разнообразнее: ракобогомолы иногда выползали на сушу, чтобы исполнить брачный танец. Это удивительно красивое зрелище. У нас не было возможности наблюдать это в институте, условия не те, но на их родине... Камера Камня сняла немало потрясающих видео, которые могли бы осчастливить любого зоолога. Актиновые раки жили на мелководье, было очень забавно наблюдать их защитную реакцию: они начинали светиться и испускать искры. А черверыбы, воронки, ходячие челюсти, бесчисленное множество моллюскообразных и членисточелюстных? Тёплые океанские воды были неизмеримо богаты исконной жизнью планеты. О флоре и говорить нечего: её невозможно описать, это надо видеть. Тысячи художников и архитекторов нашли бы здесь своё вдохновение и сделали бы наши земные города похожими на сказку. Я бы жила в башне, которая снаружи похожа на дерево из макарон,а внутри всё исписано узорами. Главное, чтобы её не занял кораллник. Он похож на увеличенную в тысячи раз тихоходку.

Леса были мне гораздо ближе, чем мир людей. Хотя первый был мне абсолютно инороден и чужд, чужой я чувствовала себя во втором. Первый был мне уголком мечты, второй — полосой испытаний повышенной сложности, квестом на выживание. В первом я находила утешение. Во втором — отчаяние, всё новые и новые поводы сомневаться в Человеке.

Возможно ли, чтобы какой-нибудь Бог нас создал по своему образу и подобию? Почему мы становимся такими злыми, когда собираемся в стадо, когда в наших руках власть? Я черпала от тысячи источников, но так и не нашла ответ.

Звёзды... Почему мы так любим смотреть на небо? Кого мы хотим там увидеть? Кого хотим найти?

Мелкие стебли трещат. Макроежонок очень голоден и не может найти маму. Надо ему помочь. Хорошо бы успеть до восхода Коперника — хозяева прибьют.

Запись 69.

Из-за антисанитарии и скученности произошла вспышка паразитарных заболеваний среди рабов. Основной паразит — миксогидра, проникает под кожу, отравляет ткани токсинами, те проникают в кровь, несутся ко сердцем, печени, к головному мозгу, отравляя организм, вызывая припадки, температуру, лихорадку. На коже образуются пузырьки, которые лопаются, там находятся зачатки молодых гидр. Коснешься лопнувшего пузырька, потом своего товарища — и ты его заразил. Миксогидра микроскопическая и прозрачная, невооружённым глазом её почти невозможно увидеть.

Я знала, как быстро и без потерь избавиться от паразита, но когда я вызвалась помочь, меня прибили и заперли. Я взломала замок, но проникнуть незамеченной днём не представлялось возможности, только ночью. Но к ночи уже были погибшие... Близнецы хором взвыли: Штарошит и Флоше, которые отличались отменным здоровьем, отбили атаку тварей из леса, в итоге умерли в грязной пристройке от истощения и паразитарного заболевания. Один надсмотрщик тоже не умер, не сколько от паразита, сколько от того, что я его удушила рапсами: он хотел поднять тревогу и помешать мне вылечить больных. И именно он избил Кахира. Так что на этот раз я не сдержалась.

Устранить заболевание удалось. Но это было только полбеды. За выбывших из строя рабов отрабатывать норму пришлось их товарищам...

Запись 70.

Подобные обстоятельства вынуждают меня как можно скорее придумать план побега и осуществить его. Проблема в том, что единственный способ бежать — уплыть на кораблях к ближайшим островам. Но возможность захвата судна маловероятна: сначала надо выпустить рабов, потом убрать матросов и как можно быстрее отплыть, пока стража не схватила. А проблемы возникают ещё на первом пункте. У несчастных просто не хватит сил, а я не успею перепилить все цепи в одиночку. Слишком много трудностей, слишком сложная задача для отступника-одиночки.

Солью на раны было ещё то, что я встретила среди патрульных вставших на сторону Союза спасения солдат гвардейского полка Триштис. Их перекомандировали сюда в качестве наказания. Понизив в звании. Но хуже всего это: среди них были Бонумвиш и Шульяншур.

— И вы тоже... — грустно протянула я.

— Да, Шейз, — грубо и жестко сказал Бонумвиш, — из-за того, что имели глупость поверить тебе и твоим словам. Я рад, что тебя постигло возмездие.

— Моя мать теперь плачет! — глаза Шуля пылали гневом и скорбью. — Это всё из-за тебя! Сдохни на плантациях, проклятый каторжник!

Мои губы беззвучно трепетали, я не знала, что им ответить. И это после того, что мы пережили в Шепсо!

— Желаю тебе дожить до конца шуба, — сказал на прощание Бонумвиш и ткнул меня тупым концом старой пики, чтобы я ушла