Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

у меня не так, я совершенно против применения репрессивных мер! Понимаете, в чём дело: я вовсе не считаю применение рабской силы основой нашей экономики, тем не менее без урожаев полипов нарушится вся торговая система. Ведь это то, что мы едим, во что мы одеваемся, и если не будет урожая, нашей экономике придёт конец!

Я стояла неподалёку и старалась не клевать носом. Сказочник, леший меня забери... Урожаи у него увеличиваются... Очнись, дядя, у тебя только за этот месяц умерло двое рабов, и это я их ещё пыталась тайком от тебя лечить!

— ...Мы слишком неразумно пользуемся человеческими ресурсами. Я считаю это неправильным. Вот если бы...

Вот я считаю неправильным держать в качестве единственного слуги учёного, вот что я вам скажу, господа, вот что называется неразумной человеческих ресурсов... Ах, голова моя, голова! Таблеточку бы...

— Эй, Шейз, принеси нам холодного нааю!

Опять кухня, опять посуда, опять поднос.

— И всё-таки мне интересно узнать ваше мнение. Как вы думаете?..

— Интересно, зачем вам моё мнение? Вы же проигнорируете его, считая, что правильное мнение — это именно ваше. Я вот считаю рабство пережитком прошлое, ровно как и крепостное право на материке. Будущее непременно должно быть за индустриальной революцией.

Я удивлённо подняла голову, не веря своим ушам. Эта.. эта женщина в голубом платье... такие вещи? Уж не Аринаш ли передо мной или Шарлотта? Нет, это дама мне абсолютно незнакома, что очень печально.

— За революцией! — испуганно пискнула жена Шонестама.

Хозяин некоторое время осоловело таращился на женщину, затем рассмеялся.

— Хо, хорошо сказано! За революцией! А у меня как раз слуга революционер! Да ещё и философ! Эй, Шейз, подойди сюда, тебе же близка тема революции?

— Вы меня не расслышали, — как можно мягче постаралась сказать женщина в голубом платье. — Я сказала "будущее должно быть за индустриальной революцией". Я не имела ввиду какие-нибудь заговоры, — тут она посмотрела на меня. — И я отказываюсь верить, что этот мальчишка участвовал в революции.

— Хе-хе, а между тем это истина! — Шонестам даже попытался похлопать меня по плечу, но у меня уже выработался условный рефлекс, и я съёжилась, прикрывая голову руками от возможного удара.

— Прекращай ломаться, негодяй! — вырвалось у "клячи", но тут она поймала на себе взгляд женщины в голубом платье. — То есть... он у нас очень тревожный, понимаете?

— Оно и видно... — я могла поклясться своим Камнем, что в голосе женщины прозвучали металлические нотки. Прямо-таки вольфрамовые.

— А неплохо было бы нам выйти пройтись, как считаете? — предложил Шонестам. — Атулаш очень красив с утра, поэтому сейчас идеальное время для прогулки, пока не наступила духота.

Женщина в голубом платье поправила завитые локоны рукой в перчатке, которую так и не сняла, что противоречило этикету, и кивнула, слегка улыбаясь.

— Нас будет сопровождать ваш слуга?

Шонестам впал в ступор.

— Я спросила что-то не то? — подняла брови женщина.

— О, не беспокойтесь, всё в порядке, он будет держать над нами зонтик от шита, — торопливо ответил хозяин.

— Но ведь сейчас шито закрыто облаками, разве нет? — спросила женщина, надевая на голову свою шляпку. — Мне просто больше нравится гулять большой компанией.

— Как вам будет угодно... — вздохнул Шонестам и получил гневный взгляд от жены, которая явно была за то, чтобы оставить меня дома и дать мне кучу всяких поручений, на которые у меня не хватило бы сил.

Мы шли по запылённым улочкам мимо усадеб, зданий административного назначения, ремесленных лавочек.

— Простите, госпожа... — заговорила "кляча".

— Айлриш, госпожа Айлриш, — напомнила та своё имя.

— Госпожа Айлриш... Просто я совершенно не помню, что мы с вами встречались.

— Значит, у вас плохая память, — резонно заметила женщина в голубом платье.

— Но где? — удивилась жена Шонестама.

Госпожа Айлриш улыбнулась и почему-то многозначительно посмотрела на меня своими серо-голубыми глазами:

— Возле Акшела, на берегу Тихомирного залива, где живёт призрак, цитирующий стихи поэта Кавказа.

— Я вас не понимаю, — начала сердиться "кляча". — Какой ещё призрак? Вы специально решили меня дурачить? Посмеяться над несчастной женщиной с дураком-мужем?

— Вовсе нет, — отрезала госпожа Айлриш. — У меня вовсе не было мыслей смеяться над вами.

— Тогда над кем же вы смеётесь? — не выдержал Шонестам.

Женщина в голубом платье усмехнулась, обнажив крепкие белые зубы, и небрежно тряхнула волосами:

— А над вашим слугой!

Шонестам обернулся на меня и обнаружил, что я во все глаза смотрю на госпожу Айлриш.

— Ты чего пялишься, болван! — прикрикнул он на меня, и я поспешила отвернуться, дабы не накликать на свою несчастную головушку очередную грозу.

— Пожалуй, ваше замечание было лишним, — осадила его женщина в голубом платье и снова усмехнулась. — Или вы ревнуете меня к слуге?

Тут же жена Шонестама дала своему мужу пощёчину:

— Дурак! Стоит на твоём пути появиться блондинке, и ты сразу теряешь голову, распутник!

Шонестам медленно обернулся к своей "кляче".

— А если и распутник? — тихо, но грозно сказал он. — А если меня и тянет к другим женщинам, потому что моя жена невыносимая старуха!

— Это я старуха?! Я мать твоих детей, болван!

— Усадьба принадлежит мне, я тут хозяин!

— Поэтому у нас один-единственный слуга — негодный мальчишка?!

Тут я почувствовала, что кто-то тянет меня за руку. Это госпожа Айлриш уводила меня из эпицентра конфликта на безопасное расстояние.

А хозяева разошлись не на шутку. Ещё мгновение, и они вцепились друг другу в волосы, а их взаимные оскорбления и вопли потревожили покой и остальных гуляющих.

Женщина в голубом платье держала меня за руку и, злорадно улыбаясь, смотрела на дерущихся.

— Муж и жена — одна сатана. Теперь они наконец-то показали своё истинное лицо, — тихо сказала она, и это заставило мои глаза ещё более расшириться, глядя на неё. Кто же она, эта таинственная незнакомка? Откуда она? С этой ли планеты? Уж не ангел ли, преодолевший сорок световых лет, чтобы быть сейчас рядом со мной? Или не со мной, но с кем-то из местных?

— Тебе надо уходить, иначе они тебя совсем закабалят, — донёсся до моих ушей шёпот женщины в голубом платье.

— Я не могу уйти, не освободив других несчастных, — так же шёпотом