Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Рэдрик и Вася наконец-то вышли на связь. Сообщали, что сейчас у них всё хорошо и они вернутся в Аустершен, как только всё стихнет, и сообщат мне последние новости, особенно те, которые касаются меня. Известие о нашей с Мироном затее, которая благополучно осуществилась, вызвало у моих наставников сначала восторг, а потом опасения, как бы мы за всё это не огребли. Но я, если честно, переживаю за них самих. Они ни за что не скажут, что им сейчас плохо, чтобы не тревожить меня. А ведь их проблемы могут оказаться куда серьёзнее, у меня-то есть сомниаторские друзья, а вот они поодиночке.

Была возможность подолгу рассматривать научный инвентарь Мирона. Препараты, Вагнер, чучела... Большая часть надписей вообще не в тему, каким местом энтодерма звёздного коралла является грибной кожей? Эх, институт, родной мой дом...

— Знаешь, а ведь я тебе завидую, — сказал как-то Мирон. — Мне всегда хотелось заниматься чем-то подобным, но теперь, после двух лет работы, я понимаю, что это не моё. Во мне нет того огня, что есть в тебе, я не готов ради редкого образца нырнуть на глубину тысячи метров, не готов рискнуть здоровьем, чтобы увидеть жизнь особи в естественных условиях. Ты же отдаёшь этому всю себя, ищешь закономерности, сравниваешь расположение чешуек со звёздным небом, брачные танцы с искусством, созданным людьми. Ты настоящий учёный, а я так... дилетант... максимум коллекционер.

— Но ведь потрясающий коллекционер! Тут уж у кого что получается, — утешила я его. — Изучение Сомниатора ведь смысл моей жизни, я не могу иначе, не могу уже отделить Сомниатор от себя.

— Даже так?

— Даже так.

Запись 73.

Вечер третьего дня отдыха подходил к концу. Коперник смотрел в морские воды, словно размышляя, упасть ли ему в них или ещё чуть-чуть подождать.

Я сидела на краю борта "Вереска", свесив босые ноги вниз. Мне было хорошо известно, что будет завтра. МиКетцалькоатль облетел ближайшие часть материка и острова и отследил много важных вещей: корабли, угнанные каторжниками, направлялись к Шартуге, и к этому же острову плывёт "Ширшоваш", наконец-то снявшийся с якоря. Значит, я смогу связаться с Аринаш и Фоком через Шимми. Поскольку юный капитан сознался в том, что он принадлежит к контрабандистам, курс его корабля вполне предсказуем. Остаётся надеяться на то, что он не отвергнет меня и не сдаст под стражу. Но это вряд ли, я же, со своей стороны, тоже могу сдать его. А вообще больше всего хочется надеяться на то, что с Аринаш и Фоком всё в порядке, и Рикса Шора ничего не провернул, покровительствуемый своим папочкой.

Послышались лёгкие шаги в сапогах. Я сделала вид, что целиком поглощена созерцанием пейзажа, который, безусловно, понравился бы Айвазовскому: океан слегка волновался.

— Красиво? — спросил Мирон.

— Очень...

Мирон сел рядом и свесил ноги в сапогах.

— Может, останешься ещё?

Я потянулась.

— Хочется побыстрее вернуться в строй. А вообще, — я легонько толкнула своего неземного земного друга, — распоряжаешься мной, как хочешь: ты же купил меня за семь рушей, а это очень приличная сумма на этой планете.

— Деньги дёшево и сердито подделаны с помощью 3D принтера, — засмеялся Мирон, — кроме одной монеты, но это, по сути, плата за твою свободу: сколько отдал, столько получил.

— Ах, ты мошенник! — улыбнулась я.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Мы снова отдались тишине. Мокрый ветер легонько трепал нам волосы, игрался складками одежд, щекотал мои босые ноги.

— Так странно видеть рядом с собой живые стопы, сделанные из костей, хрящей и сухожилий, — вдруг заметил Мирон. — Жаль только, что такие маленькие и изящные ножки все в мозолях и ссадинах. Да и руки... Что ж ты их не бережёшь? Они у тебя одни на всю жизнь, а ты украшаешь их шрамами от царапин...

Я засмеялась.

— Рабство — зло! Но не волнуйся, они быстро заживут. А шрамы неизбежны.

— Да, неизбежны... — грустно сказал мой собеседник.

— Что случилось? — испугалась я. Неужели я напомнила Мирону о том, что он хотел забыть?

— Знаешь, почему вместо живых рук и ног у меня протезы? — неожиданно начал Мирон. — Это плата за мою самоуверенность.

— Самоуверенность? Не может бы...

— Не говори того, чего не знаешь. У каждого свои пороки. Иногда пороки человека также является пороками времени. Ладно, я наконец-то расскажу тебе то, что до этого не рассказывал никому.

Я втянула голову в плечи.

— Мой отец был превосходным неоморяком и часто брал меня с собой на рейсы. Мы по воде и воздуху прочертили линии на спутниках по всему земному шару, доставляя грузы, людей, технику, участвуя в реконструкциях. Поэтому я полюбил моря и океаны, солёные просторы. Однако увлекала меня ещё одна вещь — когнинтивные технологии. Однажды я просматривал одни архивы и наткнулся на работу одного учёного, но она была заблокирована. Мне пришлось очень постараться, чтобы получить к ней доступ. Но это... это стоило всего того, чем я до этого занимался. Тема работы относилась к идее интерфейса машинного мозга, и этот учёный сумел разработать принцип прямого взаимодействия мысли и техники, без посредников! Это открыло бы огромные горизонты в бионике, инженерии... Да где только не открыло! Мы могли бы дать вечную жизнь нашему разуму, оставив только мозг и искусственно создав всё остальное. Забегая вперёд, скажу, что мои теперешние протезы работают именно по такому принципу. Тогда мне казалось это очень крутым.

Тут Мирон снял перчатку, взял в руку тонкий стержень и ловко провертел его между пальцами.

— Это допускает возможность быстрой трансформации. Смотри! — Рука сама собой отсоединилась, перегруппировалась, и вот вместо конечности передо мной небольшой примитивный дрон. Затем он стал обратно рукой, встал на место, и вот это уже захват, лазерная пушка, зонд.

— Я могу испытывать тактильные ощущения, чувствовать боль, тепло... Но только мои руки не тёплые... Они холодные, поэтому я ношу перчатки, чтобы думать, что они всё-таки живые...

— Ну ты и терминатор... — я осторожно провела пальцем по протезу. Гладкий, твёрдый... И не сказать, что прям такой холодный, будто там глубоко всё же течёт по жилам кровь. Не могу поверить, что живая материя кончается на уровне локтя, а всё остальное...

— Погоди, это еще не вся история. Похоже, автора этой