Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Последняя фраза, вероятно, относилась не к хозяину, потому что женщина в голубом платье посмотрела в окно, в которое я подглядывала. Что же означает все эти намёки? Неужели мы знакомы?

— Принимаю! Клянусь Двумя, что принимаю! — Шонестам по-быстрому сгрёб к себе деньги и начал звать меня.

Я хотела уже быстро испачкать свою одежду опилками и обрезанными веточками, дабы создать видимость, что я работала, но потом решила, что, раз меня уже продали, теперь всё равно. Мои разболтанные сандали, которые мне выдали взамен сапог, гулко застучали по порогу, и я вошла в комнату к хозяевам и госпоже Айлриш.

— Шейз! — торжественно произнес хозяин, — Ты хорошо служил нам, но пришло время тебе помочь и другим! Госпожа Айлриш берёт тебя под свои крылья. Чти волю Двоих и служи ей так, как служил нам!

— Ах! — "кляча" схватилась за голову и, не в силах более смотреть и слушать это, побежала к себе.

— Можешь взять свои вещи. Я, истинно говоря, не помню, чтобы они у тебя были...

Дослушивать рассуждения Шонестама я не стала и бегом бросилась к своему коврику возле чулана. Надела свою прежнюю одежду, убедилась, что оставшиеся в живых прибамбасы при мне и быстро вернулась обратно.

Госпожа Айлриш сделала мне знак следовать за собой, и я наконец-то покинула эту проклятую усадьбу. Покинула... Эх, да если бы всё было бы так просто, стала бы я здесь торчать эти чёртовы два с лишним месяца! Рабы! Они по-прежнему собирают под кнутами надсмотрщиков, духотой и лучами двойной звезды эти чёртовы полипы! Раз эта женщина в голубом платье так добра ко мне, неужели она не может помочь и им? Им же гораздо хуже! Они совершенно измучились и отупели от непосильного труда далеко не в лучших условиях! А теперь ещё и я покинула их! Не может жизнь быть так жестока к ним, это безумие! И если это всё придумал какое-нибудь бог, то я этому богу уж точно не поклоняться буду. Как минимум, грозить остро отточенным колом.

Я уже собиралась высказать этой госпоже Айлриш свои размышления, но та только приложила палец к губам и продолжала идти к выходу из города. Палец к губам — не тот же жест, что принят у паренов, когда они хотят предупредить о молчании. Они обычно используют ладонь. А тут палец. Значит, дама точно не из паренов, не из южных стран, вряд ли из Творника и Ладо. Значит, с Земли?

— Сюда, — таинственная незнакомка повела меня тропой, проложенной сквозь заросли. Мы направлялись к одному из диких пляжей, на котором обычно купаются люди низкого звания, свободные от оков. Но сейчас там вряд ли кто-нибудь купается — время не то. Я прикинула возможную глубину — её достаточно, чтобы к пляжу могла пристать рыбацкая лодка. Госпожа Айлриш приплыла на лодке?

Ну когда мы вышли к пляжу, там ничего не было: ни лодки, ни плота.

— Что это всё значит?! — не выдержала я. — Ради чего всё это было?!

— Догадайся! — женщина в голубом платье сняла шляпку и залихватским движением собрала часть волос со лба и до макушки.

— С тех пор как вечный судия дал мне всеведенье пророка, в очах людей читаю я страницы злобы и порока.

Я так и застыла с открытым ртом. Строки Лермонтова! Поэт Кавказа! Призрак Тихомирного залива!

— Теперь ты узнала меня, Лу?

За два месяца сандалий слуги я умудрилась малость отвыкнуть от своих сапог, поэтому когда я от удивления отшатнулась, нога заехала за ногу, и я стала падать. Рука в перчатке быстро протянулась ко мне, но я её как-то неловко схватила, так что в итоге всё равно упала на гальку. Моему взору предстало чистое небо. Почти ни единого облачка. А рядом море. Как и в тот раз, когда мы второй раз встретились и едва не поссорились.

Я рывком села и обнаружила, что всё ещё держу его руку, а он стоит рядом. Мои взгляд упал на пустой рукав голубого платья. Потом снова на руку в перчатке по локоть. Погодите-ка...

С моих уст сорвался такой оглушительный крик, что с зарослей вспорхнул птероящер.

— А-а-а! Я оторвала тебе руку!!!

Мирон (поясню на всякий случай: это был он) посмотрел на мою руку, сжимавшую его отсоединённую конечность, на то, что ему осталось, потом снова на то, что было у меня.

— Боже мой! — картинно приложил он ко лбу уцелевшую ладонь. — Как же я теперь буду жить дальше! Как мне теперь жить без руки! Это невыносимо! Невозможно! Жизнь разрушена! Отныне я ходячий мертвец со сломанной душой и покалеченным телом!

Тут он перестал ломаться и снял вторую перчатку.

Я снова вскрикнула, но на этот раз потише: рука была не живая. Протез. Гладкий, белый, едва заметные разъёмы. Технологическое совершенство в плане дизайна. Мирон пошевелил пальцами. Абсолютное сходство с движениями на настоящей руке.

То, что я сжимала в своей руке, также пошевелило пальцами.

— Т-т-ты... ты... ты киборг?

Мирон кивнул и приподнял подол платья. Вместо туфель на нём были сапоги.

— Не соблаговолите ли заценить мои ножки? — кокетливо спросил он и одним ловким движением отбросил сапог. Ноги не было. По крайней мере, по колено. Опять протез. Опять изящный белый протез. Стопа была, но пальцев не было, только накладка из резиноподобного материала. Мирон был мало что безрукий, так ещё и обезноженный.

— Есть причина, почему у меня руки не дошли вытащить тебя из этого ада раньше. В смысле, не потому что ноги отваливаются. Вечно всё у меня валится из рук, словно у меня руки-крюки. Вообще я как подслушал, сразу ноги в руки и к Шабатини. Но вот почему-то "Мурена" наотрез отказалась работать, ей понадобились железная рука и ручное управление. Боялся, что ты там уже ноги протянула... Кстати, всю информацию я узнал по данным с твоего Камня, мне удалось поймать сигнал и установить сопряжение. У вас не очень защищённая система...

Состояние ужаса наконец-то прошло, и мне стало весело и радостно. Вот так Мирон! Вот молодец! Как ловко! Как хитро провернул всё! Даже я купилась, в прямом и переносном смысле. А госпожа Айлриш вышла просто очаровательная: еще немного, и Шонестам предложил бы ей руку и сердце. У Мирона просто талант наводить красоту: волосы завиты, макияж естественный, даже платье село.

Но вот протезы