Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

работы не оценили, потому что даже имя его было стёрто. Я сумел восстановить только инициалы: Р. К. Но этот учёный стал моим кумиром, потому что его идеи — гениальны! Но я не понимаю, почему сейчас в мире не придумывают новые разработки... Мой отец что-то заказывал тайно, но...

— Великое Сокращение, — перебила его я.

— Что? — не понял Мирон.

— Великое Сокращение. Тайная программа правительства по уничтожению научно-исследовательской деятельности с целью сохранения настоящего и недопущении бед в будущем. Я тебя перебила, извини, продолжай.

— Тайная программа? Чёрт возьми, так и знал, что с правительством вечно что-то не так, недаром мы никогда не знаем всех имён. Собственно, мы вообще не знаем имён.

— Убеждена, что все они те ещё сволочи и среди них 99% — фанатики.

— Так и вы фанатики, только другого сорта! — улыбнулся Мирон.

— Мы эгоистичные фанатики с альтруистическими наклонностями. Мы давно оставили попытки влиять на других. Так что мы не имеем никакого отношения к кошмару, который творится на нашей родной планете, — сухо возразила я. — Кстати, твой отец мог заказывать у нас: институт занимается этим нелегально. Я перебила, извини, продолжай.

— Ого... Эм... Ну так вот: проект, перевернувший весь мир неокораблей — "Громовержец"! С приборами, работающими по принципу машинного мозга. То есть горстка человек способна полностью управлять целым кораблём, напрямую контролировать его системы. И я — его капитан...

Мирон замолчал, неподвижно смотря на закат Коперника. Я абстрагировалась, поэтому вздрогнула, когда Мирон спустя некоторое время снова заговорил:

— Проект, перевернувший весь мир неокораблей — "Громовержец". С приборами, работающими по принципу машинного мозга. То есть горстка человек способна полностью управлять целым кораблём, напрямую контролировать его системы. И я — его капитан... Я помню этот день так подробно, словно он был вчера. Никогда не избавиться мне от этих подробностей. Много-много пассажиров. Моя мать, счастливая и сияющая, не выпускает камеру из рук. Море фотографий с "Громовержеца" принадлежат именно ей, отправляется на все сайты, электронные газеты. "Улыбочку!" — кричит она пассажирам. И они улыбаются и машут рукой. Я отдаю команду системе "сниматься с якоря". Мы отчаливаем в кругосветный рейс по скоростному маршруту. Пейзажи мелькают, словно их пролистывают со слайдов. И вдруг — тревога! Обнаружена мина! Террорист-смертник решил осуществить свои мерзкие планы. Машинный мозг выходит из-под контроля, я не могу открыть люки корабля и высадить пассажиров, потому что это "крайне небезопасно". Ручное управление также не работает. Ничего не работает. Люди заперты в корабле, в котором мина. Капитанская рубка также заперта. Я не могу пройти к людям, чтобы даже разделить с ними последние минуты их жизни! Отсчёт... Три... Два... Один... И взрыв. Обжигающая волна. Больно, невероятно больно... "Громовержец" лопнул как мыльный пузырь. Никто не выжил. Никто. Даже моя мать. Все сгорели, всех разорвало. Я не спас никого, только убил всех. А сам какого-то дьявола выжил, хотя должен был умереть первым. Машинный мозг проснулся в самый последний момент. Моя голова не пострадала. А вот тело... Ноги... руки... кожа вся сгорела... я чувствовал запах горелого мяса. Хотя лучше бы умерло всё, всё...

Мирон снова замолчал.

Мы оба смотрели на то место, куда закатилась двойная звезда. Мне было жутко смотреть на него, а он не мог смотреть на меня. "На том, что взорвался три года назад?" — вспомнились слова Васи. Слова... Попробуй взглянуть на это в живую...

— Я не знаю, почему получилось так... — прерывающимся голосом продолжал Мирон. — Всё было просчитано до мелочи. Вряд ли идея была несовершенна, скорее её исполнение. Но погибли сотни людей. Кто послал этого человека? Почему он это сделал, ради чего? Как обманул систему защиты? За кем он охотился? За мной? Глупо. Но если ты вдруг спросишь, почему я тогда здесь, то я скажу тебе: у меня есть возможность следить за новостями с Земли. Когда меня, глубокого инвалида, с сожжённой кожей, без рук и без ног, наконец-то выпустили из больницы, кто-то пробрался туда с мощным оружием. Какой-то наёмник. К счастью, он не успел натворить большой беды. Потом было совершено нападение на компанию отца, но я тогда был на полуострове. Когда мне стало невыносимо находиться с людьми, которым я могу причинить только боль и страдания, и я сбежал сюда, нападения прекратились. Никого больше не убивали. Значит, это всё было из-за меня... Только из-за меня... Теперь меня вопрос: почему удалили того учёного, ставшего моим кумиром? Не по этой же ли причине? Как люди попадают в ваш институт?

Я молчала. В голове не укладывалось, что с человеком может произойти... такое. Человек как объект охоты. Это как — вот человек, его надо уничтожить, потому что он мешает? Теперь меня тоже мучил вопрос: кому и зачем это было нужно? Зачем убивать? Зачем превращать человека, живое, разумное существо, в безжизненный труп?! Кто хотел уничтожить людей и вместе с ними уничтожить их идеи? Кто делает это? Кто организовал казни и расстрелы? Из-за кого мы прячемся? Зачем, зачем надо было с нами так поступать?!

— Извини... если очень шокировал. Я потому не хотел говорить...

— Всё в полном порядке, — постаралась заверить я Мирона. — Ты ни в чём не виноват. Мы ни в чём не виноваты.

Тут я обернулась на него, посмотрела в серые глаза, влажные от слёз, посмотрела и сказала:

— Клянусь, что найду того, кто это сделал. Вместе найдём. И отомстим.

— П-правда?

— Да. Правда. Тот, кто это сделал, должен ответить за всё. Без пощады. Око за око. Искупление после такого — бред. Они многих убили.

— Ты не веришь в возможность?..

— Они убили твою мать и сотню других людей просто потому что это "задевало их чувства", неужели ты готов простить? — я ещё пристальней вгляделась ему в глаза.

— Не знаю, — Мирон отвёл взгляд и снова взглянул на заходящую двойную звезду.

Небо темнело за нашими спинами. Ночь брала свои права. Скоро стало так темно, что мы не сколько видели, сколько чувствовали друг друга.

— Мне кажется, что пора ложиться, — мягко намекнул Мирон. — Поздно, а ты хотела встать пораньше.

— Пожалуй... Ты иди, а я ещё... посмотрю на небо.

— Как хочешь, спокойной ночи, — Мирон медленно встал и отправился к себе.

Когнитивные технологии... Интерфейс машинного мозга... Управление напрямую через мысль... Это как телекинез...

Я задрала рукава и