Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

этом я рассказываю столь подробно лишь потому, что ближайшие несколько дней были наполнены подобными разговорами, отличавшимися между собой только тем, кто именно внимал ответам Хорвека: юные ли искатели острых ощущений, или же зрелые поклонники гаданий на птичьих внутренностях. Вскоре мне начало казаться, будто весь Астолано сошел с ума, тайно изучая то, от чего когда-то столица Юга отреклась, поклявшись на крови и пепле, что больше никогда нога колдуна не ступит на эту землю. Демон был прав, когда говорил, что страхи столетней давности, которыми были пропитаны камни города, превратятся для многих в подлинную страсть.

Тем вечером, после того, как Хорвек попрощался с хозяевами дома, состоялся еще один короткий и тихий разговор. Госпожа Аркюло, проявив удивительную для старухи прыть, нагнала нас у самого порога, одновременно с тем показывая слугам, чтобы те оставили нас.

-Сударь, ведь вы не лгали, когда сказали, что помните те времена, когда четвертая скала еще не ушла под воду, - промолвила она, задыхаясь то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения.

Хорвек молчал, словно приглашая ее продолжить.

-А ведь это случилось, когда я была девчонкой! – сказала она, буравя его взглядом. – Сколько же вам лет, юноша? И что за секрет помог вам продлить жизнь?!

-Боюсь, мой способ не из тех, которые стоит рекомендовать кому-либо еще, - хмыкнул Хорвек.

-Откройте мне его, умоляю! – госпожа Аркюло вцепилась в его руку тонкими искривленными пальцами. – Я ищу ответ на этот вопрос уже много лет, и почти разуверилась, будто это возможно… Но вы… Я вижу, что вы не лжете. Как только я увидела вас, то поняла, что слухи не лгут, чудо свершилось! Продайте мне вашу тайну. Я заплачу любые деньги!

-Зачем вам вечная жизнь, сударыня? – Хорвек спокойно высвободился из цепких птичьих лап старухи, но не спешил уходить. – Ваши близкие умрут на ваших глазах, вы останетесь в одиночестве – вам ли не знать, почтенная госпожа, что за чувство поселяется в душе, когда все сверстники, все друзья и знакомые один за другим обращаются в прах…

-О, какое мне дело до этого! – вскричала госпожа Аркюло, вскинув руки вверх в яростном порыве. – Мое сердце давно уже высохло и истлело, в нем нет любви ни к кому из моих детей и внуков, да и не было никогда. Сударь, я не буду кривить душой перед вами, ибо знаю – вы существо той же греховной породы, что и я. Вы не удивитесь, если я скажу, что после смерти меня непременно ожидают вечные муки ада… Да, я погубила немало людей – кого из корысти, кого – потехи ради, и не раскаиваюсь в этом. К чему лицемерить - вы должны понять меня, ведь вашего могущества не достигают обычные люди с их глупым милосердием. Еще в юности я поняла, что отличаюсь от этих малодушных созданий: первый раз я подсыпала яд в пищу одному из рабов из чистого любопытства – и воспоминание это до сих пор вызывает у меня улыбку, - старуха хихикнула. -Собственную дочь я не пощадила, когда решила, что она злоумышляет против меня. И ее детей, мал мала меньше, я одного за другим свела в могилу, чтобы не вздумали мстить, узнав правду… Но в ту пору мне казалось, что смерть далека, и я успею насладиться жизнью, чтобы ни о чем не сожалеть. Но нет, нет сударь, я не желаю попасть в ад! И готова платить золотом за каждый год отсрочки!

Хорвек слушал ее слова с улыбкой, точно и впрямь встретил родственную душу, а я невольно попятилась от страшной старухи, чьи пальцы сживались и разжимались, словно она и сейчас искала, в чье бы горло вцепиться. Спокойный вид Хорвека несколько отрезвил госпожу Аркюло, и она запнулась.

-А скажите-ка, сударь… - теперь она смотрела на него с надеждой. – Ведь вы должны знать наверняка… Существует ли ад на самом деле?

-Глядя на вас, сударыня, - любезно ответил Хорвек, - я полагаю, что он обязан существовать.

Слова эти прозвучали, как мне показалось, весьма оскорбительно, но старухе они внезапно пришлись по нраву и она расхохоталась, каркая, словно кладбищенская ворона.

-Запомните, господин Хорвек, - сказала она, отсмеявшись. – За каждый год жизни я буду платить так щедро, что вы никогда и ни в чем не будете нуждаться. Разве не за этим вы когда-то отправились в странствия? В Астолано вы найдете то, что искали, клянусь.

Слова эти оказались пророческими: еще не раз мне довелось услышать подобные просьбы, обращенные к демону. Сплетни и магия смешались в одно ядовитое снадобье, пары которого проникли во все дома столицы. Вскоре имя Хорвека в Астолано знал каждый – лишь по старой опасливой привычке не прибавляя к нему запретное слово – «чародей».

А что же говорили обо мне – неизменной тихой спутнице того, кто отвечал загадочной улыбкой на просьбы о вечной жизни, быстрой смерти и великом богатстве? Однажды мне удалось подслушать разговор между Бриульей и кухаркой – последняя собиралась взять расчет, испугавшись темной славы, которую заимел теперь дом с павлином.

-Не по душе мне этот чернокнижник, - говорила она, вздыхая. – Хоть и платит щедро, и с нами любезен, но служить ему – великий грех. Пусть богатые господа забавляются со злыми силами, у них достанет денег, чтобы откупиться от божьего гнева богатыми пожертвованиями…

-И не говори, Арора, - поддакивала ей моя горничная. – Я-то молодому господину стараюсь на глаза не попадаться, но девица эта… дурное дело, ох дурное!

-А что о ней говорят? – всполошилась кухарка.

-Ох, не знаю, верить ли тому, но поговаривают, что господин Хорвек сотворил ее при помощи колдовства из всяческого непотребства. Оттого у нее, да простят меня боги, ни ума, ни души. Ничегошеньки не знает, точно вчера на свет родилась!

Итак, в глазах города я была магическим созданием, противоестественно сотворенным при помощи заклинаний изо всякой мерзости – иначе говоря, я оказалась чудом, а чудеса манят.

Куда бы ни приглашали Хорвека – а с легкой руки госпожи Аркюло, почтившей своим доверием иностранца, он быстро стал желанным гостем во множестве богатых домов, - непременно ему напоминали, чтобы он захватил с собой свою воспитанницу. Меня рассматривали, не решаясь коснуться, и в глазах я видела испуганный восторг, а шепоте угадывала все ту же сплетню: «Ее сотворили колдовством!». Никогда еще я не чувствовала себя столь ничтожной. Казалось, что я сама