Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

своего царя со столь важным успехом, пришли все стратеги, и вельможи царской свиты. Огромный шатер был полон гостей, которые наперебой восхваляли македонского владыку и выражали надежды на скорое возвращение домой.

  Александр выказывал ответную радость, но был сдержан в оценках скорого возвращения, постоянно выказывая удивление письмом Спитамена и его не прибытием в македонский лагерь, для установления дружеских отношений.

  Из всех приближенных только один Гефестион знал полное содержание письма согдийца к царю, доведенное до ушей остальных в кратком изложении. Спитамен настойчиво требовал покинуть его страну в течение месяца, в противном случае македонцы будут считаться врагами со всеми вытекающими последствиями.

  Александр негодовал, зачитывая своему другу и любовнику это послание, но Гефестион прекрасно видел, что царь лукавит и не собирается просто так оставить Согдиану. Заложенное в детстве Аристотелем любопытство к новыми землями и желание их завоевать толкало царя на продолжение войны в угоду личных желаний и амбиций.

  И так царь решил занять Согдиану, надеясь просто присоединить ее подобно остальным персидским сатрапиям, ограничившись малой кровью. Правда, на его пути могло встать воинское собрание, которое по-прежнему оставалось высшим органом в македонской иерархии, но Александр справедливо полагал, что своим авторитетом он справиться с этой задачей.

  На следующий день, он открыто собрал воинов и командиров и объявил о поимке Беса. Дождавшись, когда смолкнут радостные крики македонцев, Александр, продолжал:

 - Я хорошо знаю, как все вы рветесь домой к своим очагам и близким. Меня тоже ждет там родная мать, которую я не видел больше пяти лет. Но сейчас, я прошу вас не терять голову от близкого окончания войны и немного подождать.

  Всего чуть больше месяца. Именно столько нужно мне, что бы свершить законный суд над убийцей Дария Бесом и заключить мир с согдийцами, чей сатрап Спитамен, почему-то не желают прибыть в мой лагерь. После свершения суда над убийцей, я намерен отдать приказ к возращению в Македонию, клянусь своим отцом Зевсом - Амоном.

  Гул разочарования к огорчению царя был гораздо громче и продолжительнее чем он того хотел и надеялся. Что больше всего огорчило полководца, так это явное разочарование его известием открыто читалось на лицах его стратегов Кена, Мелеагра и Клита.

  Старые боевые товарищи не посмели, открыто присоединиться к простому солдатскому недовольству, но они не выражали радость по поводу вынужденной задержки.

Среди тех, кто открыто выразил свою полную готовность поддержать царские планы, были Птоломей, Пердикка, Неарх, Кратер, Каран и Эвмен. Они своими криками подали яркий пример многим воинам, которые постепенно заглушили гул недовольства воинского собрания македонян.

  Демонстрируя лучшие навыки ораторского искусства, Александр сделал вид, что не заметил негативную реакцию зала и плавно перешел к раздаче наград наиболее отличившихся в боевых действиях воинов. Вид золота и царская похвальба моментально сбили намечавшийся раскол в рядах македонцев, и они послушно внимали своему вождю и божественному кумиру.

  После завершения собрания кардиец Эвмен пригласил в свою палатку стратега Пердикку и гадателя Нефтеха явно желающих обсудить услышанные новости наедине.

  Главным повествователем этого трио был молодой Пердикка, у которого были важные вести к своим подельщикам.

 - Ты был абсолютно прав Нефтех, когда утверждал, что только Гефестион сможет полностью пролить свет на замыслы царя. Фалерское вино прекрасно развязало ему язык во время нашей беседы. Вдобавок у него обнаружились ко мне теплые чувства, которые в любой момент были готовы, перерасти в тесную близость.

 - И ты? – восторженно спросил Эвмен, явно подначивая соратника.

 - В следующий раз открывать его душу будешь ты, у вас греков это лучше получается.

 - Я иониец, - с сожалением констатировал секретарь, – и гордый македонец не сойдет даже до дружеской беседы со мной.

 - Не отвлекайтесь, – призвал их Нефтех, - что сказал царский друг в отношении завершения похода.

 - Ты, верно, угадал мой бритоголовый гадатель. Царь не собирается уходить из Согдианы, а только ждет и ищет повода остаться здесь на более длительный срок. Спитамен дал ему срок до месяца, после чего Александр попадет в разряд врагов согдийского сатрапа.

 - Значит слова о завершении похода лукавство - с сожалением констатировал Эвмен.

 - Чему ты огорчаешься. Если царь задержится здесь дольше месяца, значит, будет хорошая заваруха, которая выгодна всем нам. Многие из стратегов уже тяготятся войною, а значит, будут отодвинуты в сторону – радостно вещал Пердикка.

 - Говорил ли Гефестион о новых планах царя, что-либо конкретно – вернул стратега с небес на землю Нефтех.

 - Нет, царь будет ждать месяц, и попытается занять всю Согдиану, используя для этого любой случай.

 - Мне кажется на этот раз у него более опасный соперник, чем Дарий или Бес. Спитамен храбр, энергичен и будет упорно драться за свой край. Боюсь, нас здесь будет ждать не очень покорное население как в Вавилонии, Персии и даже Гиркании – высказал свое мнение Эвмен. - Неужели согдиец так глуп, что надеяться, что наш повелитель испугается его?

 - Не знаю – протянул Пердикка - все это странно, но я верю в  военный гений нашего царя.

 - Очень жаль, что Гефестион не раскрылся тебе до конца – с сожалением молвил египтянин.

 - Нет, он действительно больше ничего не знает о планах царя, – энергично возразил ему стратег, - я его прекрасно знаю, и если бы он, что-то знал, то непременно похвастался бы об этом.

 - Что смущает тебя Нефтех? – спросил Эвмен, который прекрасно знал въедливый характер своего друга.

 - Честно говоря, сам еще толком не могу понять, но одно меня сильно беспокоит.

  Два собеседника самым внимательным образом, посмотрели на говорившего, ибо за все время их тайного союза интуиция еще ни разу не подводила египтянина.

 - Меня сильно насторожила негативная реакция солдат на просьбу царя о задержки мира на месяц.

 - Ну и что – презрительно фыркнул Пердикка, но развить  свою мысль ему не дал Эвмен, властно махнув рукой прося выслушать до конца жреца.

 - За время похода я и раньше слышал этот гул, – признался Нефтех, – но сегодня он был особенно злым и недовольным. И хотя Александр своим авторитетом смог его подавить, но он не уничтожил его полностью, а только загнал внутрь.

 - Причем же здесь царские планы на будущее? – простодушно спросил Пердикка, совершено, не опасаясь прослыть невеждой в глазах своих собеседников. Это право ему давало его македонское происхождение вопреки чужеродному