Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

 - Ты бы погадал что ли – произнес Пердикка.

 - Звезды благоволят к нам, а все остальное в наших руках.

  Так закончился этот тайный совет трех триумвираторов, решивших совершить небольшой заговор в политической жизни огромного царства. Полностью положившись на интуицию и прозорливость мемфиского жреца, они стали терпеливо ждать момента, с помощью которого намеривались продвинуться в круг близких помощников царя и укрепить на него свое влияние.

  Так зачастую люди строят свои планы, совершенно не подозревая о том, что все  запланированное может рухнуть в один момент и тогда в страшной спешке приходиться творить другое, которое может тоже рухнуть, дабы открыть путь третьему доселе неизвестному и таящемуся до поры до времени в кармане судьбы серой мышкой.

                Глава IV. Слабый женский фактор с тяжелыми последствиями.

                Солнечный луч, лениво проникший сквозь дыру протершейся материи походной палатки македонца Мелеагра, разбудил Антигону. Нежащаяся под покрывалом танцовщица после бурной ночи любви, нехотя разлепила глаза, и тут же прикрыла их изящной ладошкой, защищая от ослепительного азиатского солнца.

  Некогда пленница, а теперь любимая наложница командира сариссофоров, Антигона сильно изменилась за прошедшее время. Теперь мало кто смог бы с первого раза угадать в этой красивой и статной молодой львице ту худенькую танцовщицу, которая некогда вызвала бешеную ревность со стороны знатной персиянки Статиры.

  За небольшой период своей и без того короткой жизни, фиванка окончательно сформировала свое внутреннее кредо, которое сводилось к страстному желанию отомстить разорителям своего родного города. Оказавшись среди тех, кто некогда разрушил ее счастливое далекое детство, Антигона только и думала об отмщении, и это чувство не давало ей покоя ни ночью, ни днем.

  Со свойственным для молодости максимализмом, фиванка хотело истребить все македонское войско во главе с македонским царем, деспотом свободолюбивой Эллады. Его она ненавидела больше всех и в некоторые периоды своего гнева была готова броситься на Александра с голыми руками.

  Однако судьба упорно не дарила ей такого шанса, а потом когда разум взял вверх над чувствами, и бурная жажда мести уступила место более трезвому расчету, продолжая подогревать его изнутри истерзанной души. Этому в немалой степени способствовала та жизненная школа, через которую пришлось пройти рыжеволосой красавице за свою короткую жизнь.

  Разделяя постель с одним из главных стратегов Александра, фиванка подобно губке впитывала в себя все, что могла только услышать для воплощения своего плана мести.

Умело, используя свою красоту и ловко играя роль простушки, Антигона научилась выводить своего хозяина на нужный ей разговор и вытягивать из него такие сведения, которым бы, несомненно, позавидовал бы лучший персидский шпион.

  Танцовщица стала прекрасно разбираться в тайных нюансах внутреннего положения  македонского войска и в особенности по поводу разногласий части македонской знати со своим царем. Именно этот фактор по глубокому убеждению фиванки должен был стать могильщиком александровых планов и замыслов, в купе со всем войском во главе с царем.

  Только для воплощения в жизнь своих мечтаний она спасла Спитамена, справедливо считая его самым опасным человеком для Александра, из числа всех оставшихся в живых персидских сатрапов. Действуя по принципу «враг моего врага – мой друг», привлеченная шумом схватки фиванка, укрыла согдийца в своем шатре, обрекая на смерть в будущем много жизней македонских гоплитов. Кроме этого в душе Антигоны горело страстное желание посчитаться с Статирой за своего ребенка, которого она потеряла накануне падения Суз.

  Месяц, отпущенный Александру согдийцем, еще не подошел к концу, но неудержимый Потрясатель Вселенной, верный своим принципам мирового господства и желанию поскорее познать азиатскую часть Ойкумену, уже двигался к Мараканду. Накануне днем в стенах дворца правителя города состоялся важный разговор между Спитаменом  и  Оксиартом. Последний был очень недоволен решением сатрапа, оставить столицу провинции без защиты и отступить в пустыню.

 - Я с удивлением гляжу на тебя Спитамен и совершенно не узнаю того смелого человека, который совсем недавно бурно протестовал против трусости Беса, а теперь идет его же путем. Чем тебя опоили в македонском лагере? – гневно вопрошал согдийский вельможа своего друга.

 - Никто не опаивал меня, все это глупые сплетни. Просто я понял всю правоту плана Беса и теперь собираюсь его воплотить в жизнь. Пойми, – доверительно говорил сатрап,

 - во время набега, я воочию испытал силу македонцев и должен был там праву погибнуть, если бы не воля богов. Перс как никто другой нашел слабость царя Александра, и было бы большой глупостью не использовать этот шанс.

 - Но как, же Согдиана и жители Мараканда?

 - Идет война Оксиарт и в ней часто приходиться жертвовать малым, что бы сохранить целое. Да жертвы будут, но они полностью искупятся разгромом и даже гибелью ненавистных македонцев и их царя. Сейчас мы отступим, но клянусь  небом, это будет наше последнее отступление.

  Спитамен решительно вознес руки в немом призыве к богам столь страстно, что Оксиарт не мог не поверить ему, хотя крайне не одобрял продолжение отступления.

  Спитамену было легко покидать Мараканд. Он не имел многочисленной родни в сатрапии, которая всегда стремилась диктовать или, по крайней мере, навязать свою волю любому человеку, получившему шанс вступить на престол власти. Сейчас они глухо роптали и требовали от Оксиарта повлиять на сатрапа и сохранить в целостности и сохранности свои владения.

  Словно читая мысли своего собеседника, Спитамен посоветовал местной знати затаиться на время и тем самым хоть частично избежать ужасов чужого разграбления.

 - Пусть полижут зад македонцу, – со смехом сказал герой, – это для них привычное занятие, пока мы не свернем ему шею.

  Хмурая улыбка выползла на губах Оксиарта. «Шути пока ты у власти и за тобой море копий и мечей готовых идти за тобой на край света. И как я не позавидую тебе, если задуманное тобой пойдет вкривь».

  А Спитамен, тем временем, уже посещал своего помощника во все свои тайны.

 - Сатибарзан готов начать восстание в Бактрах со дня на день, ждет только удобного случая убить Эригния и обезглавить македонское войско. Сам Александр надолго застрянет в Мараканде. Мы запрем его здесь и или, лишив подвоза продовольствия, возьмем измором либо, раздергав основные силы, уничтожим по частям в сражении. Зная македонца, я стою за второй вариант. Он не из тех, кто будет отсиживаться