Непосвященная - Селена Ниршева

— Завтра утром вам принесут завтрак, а здесь подготовят наряды для праздника, — сказал он. — Когда вы прибудете в замок, мои придворные сделают тебе, Мира, причёску и макияж — и закрепят их магией. Иначе после полёта на кауле от вашего «роскошного вида» ничего не останется.

Я кивнула, представляя, как ветер рвёт на мне платье, а волосы превращаются в гнездо на голове.

— Тогда мы готовы, — твёрдо сказал Карион, вставая.

Его глаза снова стали жёсткими, собранными.

— Идём, Мира.

Покинув замок, мы молча направились к тренировочной площадке. Воздух был густым от предгрозового напряжения, но ни дождь, ни усталость не могли остановить нас.

Тело горело, мышцы ныли, но я заставляла себя двигаться, разгоняя кровь. Карион стоял рядом, его взгляд бы оценивающий, безжалостный.

Удары. Сначала по воздуху — резкие, чёткие, пока плечи не онемели от напряжения. Затем — мешок, наполненный песком. Каждый удар отдавался в костях, но я не останавливалась.

— Хорошо, — наконец кивнул Карион, и в его голосе проглянуло что-то, похожее на удовлетворение. — Теперь — мечи.

Я сжала рукояти, чувствуя, как магия струится по лезвиям, сливаясь с моими движениями. Единое целое.

— А теперь — спрячь их.

Я закрыла глаза, представила межпространственный карман — чёрную бездну, готовую проглотить оружие.

Раз.

Мечи исчезли.

Два.

Они вернулись в мои руки с лёгким серебристым всплеском магии.

— Эффектно, — хмыкнул Карион, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

Я попробовала ещё раз — быстрее, резче, добавив искру между пальцами. Но силы закончились. Ноги подкосились и мир поплыл перед глазами.

Твёрдые руки Кариона подхватили меня. Он притянул меня к себе, его ладонь тёплой тяжестью легла на талию.

— Хватит.

Мы побрели обратно, его шаг подстраивался под мой, медленный, усталый.

Дойдя до дома, мы сразу же приступили к ужину, и я заметила на столике в гостиной три небольших флакона.

— Карион, что это?

Он обернулся, всмотрелся, затем откинулся на спинку стула.

— Противоядия.

— Какие?

— Синее — от сонного и парализующего. Красное — от одержимости и дурмана. Чёрное — от смертельного.

Я замерла, впитывая эту информацию.

— Как понять, каким ядом отравлено оружие?

— Запах. Цвет крови.

Он поднялся, подошёл к столику, взял синий флакон.

— Этот — травянистый аромат. Кровь не меняет цвет. Красный флакон— сладковато-пряный запах на ране, кровь тоже обычная. Чёрный— запах гнили. Чёрная кровь на ране.

Я сжала вилку так, что костяшки побелели.

— Это звучит… страшно.

— Надеюсь, не пригодится, — сухо ответил он.

Но в его глазах читалось другое.

— Будь готова ко всему, — уже более спокойным тоном добавил он.

Я осмотрела комнату — кота нигде не было. Не то чтобы я сильно переживала за демона, но наш последний разговор был не из дружелюбных, и я чувствовала себя виноватой, что сорвалась на нем. Отбросив все плохие мысли на задний план, я обернулась к Кариону.

— Я хочу искупаться и лечь спать. Пойдём вместе?

Карион замер. Его горло сжалось, а пальцы дрогнули на краю стола. Взгляд стал глубоким, горящим.

— Пошли.

Мы медленно поднялись из-за стола. Каждый мой шаг отзывался легкой дрожью в коленях, будто я шла не по твердому полу, а по зыбкому песку. Воздух между нами стал густым, насыщенным — каждый вдох обжигал легкие.

Карион шел впереди, его спина напряжена, плечи слегка подрагивали. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, потом разжимаются — будто он сражался с невидимым противником прямо сейчас.

Мы остановились у купели, лицом к лицу. Воздух трепетал. Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится эхом по всей комнате, выстукивая ритм моего нетерпения.

Первой упала моя заколка, затем — ремень Кариона, тяжело шлепнувшийся на пол, словно сбросивший оковы.

Мы раздевались медленно, словно боялись спугнуть хрупкое, наэлектризованное равновесие между нами. Каждый сброшенный предмет одежды обнажал не только кожу, но и самые потаенные грани наших душ — ту грань, которую мы так отчаянно хотели и боялись переступить.

Его руки дрожали, когда он снимал с меня последнюю преграду. Я видела, как его глаза темнеют, как зрачки расширяются, поглощая весь свет в комнате, оставляя лишь жажду.

Он взял мою руку и повел в воду. Его ладонь была горячей, даже обжигающей, но я не сопротивлялась — я тонула в этом огне.

Мы опустились на ступень, вода обняла нас, но не смогла скрыть дрожь, пробегающую по моей коже. Я откинулась назад, чувствуя, как холодный камень прижимается к лопаткам, контрастируя с пылающим внутри жаром.

— О чем ты думаешь? — прошептала я, боясь нарушить заколдованную тишину, но жаждая услышать его голос.

Карион медленно повернул голову. Его глаза были темными, почти черными безднами.

— О тебе, Мира.

— И что там обо мне? — мой голос дрогнул.

Он напрягся, мышцы на его руках и груди выделились резче, как у хищника, готовящегося к прыжку. Я видела, как он борется с собой, как слова застревают у него в горле.

— Расскажи мне о Дороке.

Я замерла. Вода вокруг внезапно показалась ледяной.

— Не о чем рассказывать, — наконец выдохнула я, чувствуя, как старый страх сжимает горло. — Я уверена, что эта связь была навязана мне телом и воспоминаниями Моргат.

Карион расслабился, но лишь слегка. Его пальцы все еще сжимали край купели так, что костяшки побелели.

— Думаешь, Моргат была истинной парой Дорока? — его голос звучал хрипло, с ноткой ревности, которую он тщетно пытался скрыть. — Но после ее выходки в таверне он не хотел этого принимать?

— Думаю, так и есть.

Я посмотрела в воду, пытаясь собраться с мыслями, чувствуя, как тень прошлого пытается встать между нами.

— Но вот в чем проблема… Моргат осталась в мире людей. И как на это отреагирует Дорок — неизвестно. И как он отреагирует на меня, не сделает ли меня виноватой из-за того, что тело Моргат забрал источник…

— Мира…

— Да, Карион?

— О чем ты думаешь? — его вопрос прозвучал как ласка и требование одновременно.

Я подняла глаза и встретила его взгляд, тонула в нем.

— Я думаю о том, что ждет нас завтра. Расскажи, что ты знаешь о Празднике Плоти во Дворе Ночи?

Карион резко выдохнул, его губы искривились в чем-то среднем между улыбкой и гримасой отвращения.

— Ооох… — он провел рукой по