Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

двое мужчин. Один из них, Орех-Голова — Коктук, следил за частью запасов и обычно решал, какие корзины открывать первыми. Он швырнул на землю корзину и крикнул, что Голос плохо решил, кому сколько дать. Фраза была намного слабее слов Ааэтопа, но ближайший Старший Сын Голос-Рука — Ааэна услышал знакомую конструкцию. Имя Ааэны точно описывало его роль: он считал себя рукой, исполняющей распоряжения Голоса. Ааэна не тронул Коктука голой рукой, позвал других, приказал взять шкуры и повторил уже увиденную процедуру.

Я успел вмешаться до огня и потребовал Сына Голоса. Тот пришёл, выслушал Ааэну и несколько мгновений смотрел на связанного Коктука. Я ожидал, что сейчас он объяснит разницу между заразным больным и обычным спорщиком.

Сын Голоса уточнил: — Коктук действительно сказал, что Голос плохо решил?

Ааэна подтвердил, и Сын Голоса ответил без колебаний: — Тогда наказание правильное, и Старший Сын поступил как должен.

— Но Коктук совершенно не болен и никого не заразит.

— Поэтому шкуры не нужны. Но он ругал Голос.

Коктука в итоге всё равно сожгли. На этот раз санитарной причины уже не было. Сын Голоса сам решил, что страх перед такой смертью поможет не допускать публичных слов против Голоса.

После этого я перестал искать одно простое объяснение всему, что видел. Общество Сына Голоса не было ни сплошным безумием, ни скрытой системой помощи. Здесь сироты регулярно получали пищу, целые группы добровольно учились новым навыкам, люди разбрасывали семена в подходящих местах и переносили знания дальше, чем обычная семья могла бы их сохранить. Здесь же родители собственными руками убивали младенцев из-за испорченного приказа, а здорового человека сжигали за неудачную фразу.

У Вождя всё было иначе и при этом не лучше. Он не ссылался на невидимое существо. Его производство работало быстрее, армия была организована лучше, решения можно было отменять без борьбы с догмой. Зато он спокойно разбивал чужие семьи, убивал детей противника и заранее устранял любого, кто мог стать самостоятельным центром власти. Собственных людей он лечил, кормил и защищал; чужие для него переставали иметь те же права.

Я несколько раз возвращался мысленно к медной крепости. Вождь уже умел превращать сотни слабых работников в производственную систему. Сын Голоса умел переносить один и тот же навык через множество групп и заставлять людей соблюдать полезное правило даже после смерти учителя. Первый почти не умел добровольно расширять своё общество. Второй плохо контролировал то, во что превращается приказ после нескольких передач. Вместе эти способы могли дать намного больше, чем каждый отдельно.

Главное препятствие заключалось в самих правителях. Вождь хотел сжечь Сына Голоса за старую смерть. Сын Голоса считал существование неподчинённого Вождя прямым вызовом Мудрому Голосу. Ни один не собирался уступать. Пока оба оставались во главе, война продолжалась бы независимо от того, сколько людей уже погибло.

К концу моего пребывания лагерь стал настолько большим, что я перестал пытаться оценивать его по отдельным группам. Взрослые, дети и старики занимали большую площадь вокруг центральной хижины, а к лагерю всё время подходили новые люди. Старшие Сыны распределяли места, оружие и пищу. По моим оценкам, собралось больше тысячи человек. Большинство этих семей никто не гнал сюда копьями. Они приходили, потому что рядом с Сынами Голоса было легче получить огонь, сеть, хорошее оружие, помощь после ранения и пищу для осиротевшего ребёнка. Именно добровольность позволяла Сыну Голоса постоянно получать новых последователей и делала его намного опаснее для Вождя обычной враждебной группы.

Когда новых групп стало достаточно для задуманного штурма, Сын Голоса прекратил ждать и приказал готовиться к походу.

Собранная Сыном Голоса тысяча выглядела внушительнее любой армии, которую я видел в этой жизни, только армией она была наполовину. Женщин было примерно столько же, сколько мужчин. Среди мужчин хватало подростков и стариков, которые в обычной группе считались охотниками лишь потому, что могли держать копьё и идти за остальными. По-настоящему сильных взрослых бойцов набиралось несколько сотен. Для штурма нашей стены этого всё равно было много, но далеко не столько, сколько показывала общая масса.

Сын Голоса видел состав своего войска не хуже меня и строил порядок штурма с учётом этого. Перед выходом он начал распределять людей в последовательные группы. Впереди поставил стариков и старух. Следом за стариками он поставил подростков. Третьими шли взрослые мужчины с лучшим оружием. Молодых женщин оставил сзади. Я наблюдал несколько минут, надеясь, что неправильно понял замысел, потом подошёл к нему.

— Ты серьёзно собираешься отправить стариков первыми под дротики?

Он проверял положение перьев на диадеме и ответил не сразу.

— Вождь накопил метательное оружие. На стенах женщины с камнями. Если сразу пойдут лучшие мужчины, половина не дойдёт до рва.

— Поэтому ты решил сначала отправить под стену стариков?

— До стены дойдут далеко не все из них. Но дротик, который попал в старое тело, уже не попадёт в молодого мужчину.

Он говорил спокойно и не пытался сделать решение красивее. Я показал на молодых женщин в хвосте.

— А молодых женщин ты почему поставил последними?

— Если погибнет половина взрослых мужчин, оставшиеся женщины всё равно родят детей. Если погибнет половина молодых женщин, через несколько лет людей станет меньше. Ты сам это знаешь.

— Я это прекрасно понимаю. Только обычно не выстраиваю родственников по тому, кого выгоднее потерять.

Сын Голоса посмотрел на меня внимательнее и ответил с полной уверенностью в собственной логике: — Они не исчезнут, а уйдут в следующие жизни. Мудрый Голос всё равно ведёт каждого из них дальше. Старые уже прожили много, дети ещё слабы, мужчины должны сломать стену. Я выбираю порядок, который сохранит больше Сынов после победы.

Именно так он это и воспринимал. Сироте нужно дать еду, больного надо изолировать, старика следует кормить, пока тот живёт среди своих. Но если для победы всей системы старое тело должно принять дротик вместо молодого, возраст становился частью расчёта. Он мог заботиться о старике годами и всё равно послать его первым под дротики, если считал, что так после боя выживет больше последователей.

Мы вышли к крепости к середине дня. Колонна растянулась далеко по открытой местности. У стены нас заметили задолго до подхода. На двух готовых башнях появились женщины, рядом с ними уже лежали кучи камней. Третья башня оставалась недостроенной, но на её площадке тоже стояли метатели. Над стеной показались бронзовые шлемы бет. В ров по каналу продолжала идти вода.

Я искал семью и не мог различить лица с такого