Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Рогачур взвыл. Он попытался сбросить меня, бешено мотая головой, но я держался крепко, вцепившись в его шерсть. Кинжал Бесконечности продолжал углубляться, проникая всё глубже в уязвимое место.

Наконец, зверь замер. Его тело обмякло, и он рухнул на землю, подняв облако пыли. Тяжело дыша, я спрыгнул на землю. Кинжал Бесконечности выпал из моей руки, звякнув о камни.

Тишина. В пещере воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Я оглянулся на тела гримби и рогачура. Они были мертвы.

— Иди, – вдруг произнесла Аника, подойдя ко мне, – он ждёт тебя!

Глава 30

Мгновение назад девушка приняла на себя удар, от которого, казалось, не выжить. И вот она стоит передо мной, невредимая. Это не укладывалось в голове. Что-то было фальшивым в этой картине.

Приглядевшись, я заметил, что в её взгляде пропала та искра, которая всегда выдавала её живой характер. Теперь в этих глазах зияла пустота, словно они были окном не в её душу, а в какой-то чуждый мир.

— Аника? – прошептал я, надеясь увидеть хоть какой-то отклик, хоть малейшее проявление знакомой мне девушки.

В ответ она одарила меня улыбкой. Слишком натянутая, слишком чужая.

— Иди, герой. Твой путь ждёт тебя.

Вдалеке раздался тихий, полный отчаяния плач. Моё сердце сжалось. Это мог быть только он.

Ещё раз осмотрев девушку, я всё же отбросил сомнения и побежал вглубь пещеры. Девушка была жива, а плач становился всё громче. Там, в самом её сердце, на грубой подстилке из сена, лежал маленький рыжий комочек, издающий жалобные звуки.

Я подлетел к Малому, упал на колени рядом с ним. Он плакал тихо, надрывно, словно из него вытягивали жизнь. Осмотрел его – вроде цел, только испуган. Поднял на руки, прижал к себе. Малой уткнулся мне в плечо и затих, всхлипывая.

Меня пронзила волна его страха. В нос ударил отвратительный запах крови, пота и гнили. Перед глазами возникла какая-то липкая муть, затуманивающая зрение. С трудом разлепив веки, я прогнал белую пелену и увидел... собственное лицо. Тряхнув головой, пытаясь избавиться от этого наваждения, и ещё сильнее прижал малыша к груди.

— Привет, Малой! – улыбаясь, произнёс я.

Его зелёные глаза, смотрели с восхищением и безумной любовью. Теперь я понял всё. Наша первая встреча, его ожидание, преданность. Даже его имя. Всё встало на свои места. Серебристый гримби, мать моего зверя сейчас лежала прямо возле своего логова, и именно я стал причиной её смерти. Временная петля схлопнулась.

Вот только теперь у меня закралось странное чувство. Хаос меня обманул. Последний подарок? Какая ирония. Он не спас Малого — он лишь позволил мне проститься. Всё это время я думал, что борюсь против судьбы, но Хаос просто вёл меня по заранее протоптанной тропе.

Я крепче прижал Малого к себе, чувствуя, как его маленькое тельце дрожит. Он моя слабость, моя уязвимость, и Хаос это знал. Но зачем? Какова его цель?

Взгляд метнулся к выходу из пещеры. В полумраке застыла фигура Аники. В этой неподвижности чувствовалась какая-то противоестественность.

— Нужно уходить, – произнесла она, – Времени мало.

Поднявшись на ноги, я осторожно двинулся к девушке, держа Малого на руках.

— Как ты здесь оказалась? – пристально глядя в её зелёные глаза, спросил я.

— Времени мало, – словно во сне ответила она, и, повернувшись ко мне спиной, пошла прочь.

Мне ничего больше не оставалось, как последовать за ней. Мои мысли путались, перескакивая с одного события прошлого на другое. Драгеры ещё живы. Малой совсем ещё щенок. Аника права, у меня совсем мало времени. Сколько? Полгода? Возможно, меньше.

Одно было ясно: я никогда больше не оставлю Малого по собственной воле. При этой мысли гримби довольно заурчал, а я потрепал зверя по рыжей шерсти.

Аника шла быстро, почти бежала, не оглядываясь. В её движениях не было ничего, кроме спешки. Они стали какими-то механическими, лишёнными той грации и живости, которые мне так нравились в ней раньше.

Ущелье закончилось, сменившись на голое каменное плато. Снега больше не было. Только мелкий дождь начинал накрапывать, затянув небо тучами.

Я разглядел узкую тропинку, ведущую вниз. Там, вдалеке, у подножья скалы, виднелись каменные стены Тарнонда. Значит, где-то неподалёку есть вход в поселение. Видимо, Аника спешит туда.

Внезапно девушка остановилась, словно в ней закончился заряд энергии. Подойдя ближе, я тронул её за плечо.

— Аника? – пытаясь обратить на себя её внимание, спросил я.

Девушка медленно обернулась, и меня пробил холодный пот. Её лицо было бледным словно мел. Воспалённые глаза смотрели куда-то мимо меня. На лице проступила испарина, а руки дрожали, покрывшись красноватой коркой.

— Что с тобой? – ошарашенно произнёс я, глядя на метаморфозу.

Она не ответила. Её ноги подкосились, и девушка рухнула на белый снег.

— Прости… – услышал я её слабый голос, – Я не успела… Так хотела тебя ещё раз увидеть, и теперь это… Последний подарок… от Хаоса.

Девушка говорила тихо, с трудом выталкивая слова. Я опустился рядом с ней на колени, стараясь разобрать её слова. Краснота на руках расползалась, словно ядовитый плющ, захватывая всё больше кожи. Лицо исказилось гримасой боли.

— Что происходит? – спросил я.

Аника молчала, но мне вдруг ответила система.

Проведён молекулярный анализ. В крови обнаружен яд гримби. Последние два часа, жизненные силы поддерживал амулет «Последний дар Хаоса».

Я даже не знал, что гримби может использовать яд во время нападения. Мой зверёныш так и не успел вырасти.

— Активировать навык «Теневая регенерация», – скомандовал я системе, положив руки на грудь девушки.

Отказано. Навык «Теневая регенерация» не может быть активирован. Симбионт был извлечён при попытке разрушения жертвенного алтаря.

Мне никогда ещё не было так страшно. Аника умирала у меня на руках, и я ничего не мог с этим сделать. Красная корка полностью поглотила тело девушки. Маленький гримби тихо скулил, чувствуя мой страх перед надвигающейся смертью. Мысли путались в голове от нахлынувшего отчаянья. Я вспомнил слова Марка, приснившегося мне после его смерти: «Спаси Эйлу. Ты должен спасти Эйлу». Его глаза тогда молили о помощи, а я не выполнил своего обещания. Я не смог!

Теперь его дочь лежала на мокрой, холодной земле. Её взгляд был пустым и безжизненным. Мои руки дрожали, и я никак