"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Я молчу, чувствуя, как сон тянет меня вниз, но внутри все теплеет от его слов, от этой близости, которая неожиданно согревает. Мне казалось, что я не смогу быть с ним вот так, как с кем-то привычным и спокойным. Но сейчас я просто лежу, прижатая к нему, и его рука лежит на моих плечах, так естественно, что внутри постепенно стихает напряжение. Никто никогда не обнимал меня, и я ловлю себя на том, что не хочу отодвигаться, не хочу освобождаться, не хочу думать о том, что будет дальше.

Вдруг в голове всплывает деревянная шкатулка, которую Киран забрал с полки. В ней лежит то, что Адарис не хотел, чтобы я случайно увидела… Может, что-то из его прошлого? Так хочется спросить прямо сейчас, но я не решаюсь — боюсь, что вопрос разобьет эту хрупкую нежность, вернет его в броню, и он снова станет далеким и холодным принцем Тьмы.

Адарис подтягивает меня ближе, его рука обнимает крепче, тело прижимается ко мне, и я чувствую, как его губы мягко касаются моих волос.

— Спи, — шепчет он успокаивающе, его голос звучит как колыбельная, которую я никогда не слышала в детстве. — Спи, Элария. Я буду охранять твой сон.

Его слова обволакивают меня, как одеяло, и я позволяю себе утонуть в них, закрывая глаза, чувствуя биение его сердца под ладонью. Вина за Лиру все еще жжет где-то глубоко, вопросы о шкатулке, о Сарене, о заговоре кружат в голове, но его объятие гасит их, как хладница гасит ярость, и сон приходит неожиданно. Впервые в жизни я сплю без страха, без этой вечной настороженности, просто в тепле его рук, и мир за окном, полный теней и интриг, кажется почти нереальным.

Тени всегда темные, но в этой темноте есть он, и сейчас мне больше ничего не нужно.

Глава 18. Из тепла до холода

Я медленно просыпаюсь, но не открываю глаза. Все тело тяжелое от крепкого сна, какого не было уже давно — может, никогда. В голове крутится сон: шутки в темноте, низкий, вибрирующий смех принца, его рука на моей руке. Это был сон — странный, и яркий, где Адарис не принц Тьмы, а просто мужчина, который держал меня, чтобы не уплыла.

Но что-то не так. Тело мое лежит не на своей узкой кровати в комнате хладницы, а на широкой и мягкой. Простыни шелковые, пахнут кожей, металлом и чем-то острым, как свежий ветер. И… кто-то обнимает меня сзади. Теплая рука лежит на моей талии, грудь касается спины, ровное дыхание щекочет шею. Сердце подпрыгивает, я замираю, не открывая глаз — это не сон. Это реальность. Адарис. Он здесь, в постели со мной, обнимает, как будто это естественно, как будто мы всегда так спали.

Вчера… все было правдой. Шутки, объятия, его «спи, я охраняю твой сон». Я уснула в его руках, и эта близость теперь обжигает кожу, заставляя дыхание сбиваться.

Но что теперь? Проснуться, открыть глаза, посмотреть на него и что сказать? «Доброе утро, принц Тьмы, удобно ли тебе обнимать свою хладницу?» Или притворяться дальше, подождать, пока он проснется первым?

Замечаю, как его дыхание меняется, становится глубже. Рука на моей талии сжимается сильнее, пальцы скользят выше, к ребрам, и в этот момент я понимаю, что он просыпается. Сердце резко подскакивает, я замираю еще сильнее, сдерживая дыхание, но это уже не имеет значения. Он уже знает — всегда знает.

— Доброе утро, Элария, — шепчет он хрипло. — Опять притворяешься?

Я наконец открываю глаза, поворачиваюсь к нему лицом, и вижу его — волосы растрепаны, глаза полуприкрыты.

— Не притворяюсь. Просто… не привыкла просыпаться… так.

Он усмехается, наклоняясь ближе, так, что его нос касается моего.

— Привыкнешь. Я не против повторять такое каждый день.

— Наглец, — я толкаю его в грудь ладонью, просто чтобы скрыть, как по телу пробегает волна жара от его слов. — А если я скажу, что ты храпел всю ночь?

— Врунья. Я не храплю. А ты… ты спала крепко. Как котенок. Даже не шевелилась.

— А ты… часто просыпался так? До меня?

Чувствую, как щеки наливаются теплом. Что я спросила? Это вырвалось само, из этой близости, из тепла его тела, из желания узнать, единственная ли я для него в этом моменте, или просто очередная в его постели.

— В объятиях женщины? — переспрашивает он.

— Я… не то имела в виду… просто… просыпался так… рядом с кем-то… ну, ты понял.

Он молчит секунду, потом тихо смеется, и его рука на моей спине прижимает меня обратно.

— Любопытная моя хладница. Я спал с другими женщинами, если ты об этом. Но никогда с ними не просыпался.

— Это как? — спрашиваю с удивлением, которое не могу скрыть. — Спал… но не просыпался рядом? Они уходили? Или ты… прогонял?

— Уходили. Или я уходил. Это было… просто. Тело, удовольствие. Ничего больше. Просыпаться рядом — это значит позволить кому-то увидеть тебя слабым и уставшим. Я не позволял. Никому.

— А со мной… позволишь?

— Уже позволил. Ты здесь. В моей постели. Просыпаешься в моих объятиях. И я не хочу, чтобы это кончалось.

Короткий стук в дверь разрывает тишину. Адарис мгновенно напрягается, как зверь, который услышал лишний звук.

— Это Киран, — выдыхает он, отпуская мою талию и одним плавным движением поднимается с кровати.

Я чувствую, как вместе с этим движением все утреннее тепло начинает медленно испаряться. Наблюдаю, как Адарис быстро умывается из чаши, что стоит в углу, потом застегивает рубашку, берет сюртук со спинки стула, приглаживает волосы, и всего за несколько секунд он выглядит так, будто и не ложился.

— Я скоро вернусь, — бросает он, направляясь к двери, открывает ее, но вдруг замирает прямо на пороге.

Я слышу из коридора тихий голос и несколько коротких фраз. Слов не разбираю, но по интонации понимаю, что это что-то важное. Адарис кивает, принимая сверток, благодарит и уже с порога оборачивается ко мне.

— Это не Киран. Мира приходила. Принесла это. — Адарис раскрывает сверток, внутри которого лежит аккуратно сложенный хартан. — Тебе нужно одеться, Арвель Дарр собирает всех хладниц в большом зале.

От его слов в груди перехватывает. Отец собирает всех хладниц. Зачем? Я цепляюсь за мысль,