Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Стало быть, за смерть моего человека откупиться хочешь, — констатировал монарх и после долгой паузы добавил: — Интриг только наводить не нужно. Прямо сейчас всё и говори, а я до нашей встречи думать буду.

То, что весь разговор к тому и идёт, понимали обе стороны беседы. Идти войной за чужую кровь против одного из своих сильнейших вассалов для императора было делом, откровенно говоря, не самым разумным. Наказать и поиметь выгоду с провинившегося князя, ещё и оставить его своим большим должником — куда более прагматичное решение. В назидание самому Пожарскому и всем остальным вокруг его нужно будет хорошенько ободрать, и на меньшее сейчас государь был отнюдь не согласен. Потому как дураку понятно, что оставлять подобный прецедент безнаказанно было бы для монарха серьёзным уроном по репутации с крайне неприятными в дальнейшей перспективе последствиями.

Единственный нюанс в этой ситуации заключался в том, что личность подвергшегося атаке человека была монарху всё-таки небезразлична. И дело тут даже не в каких-то личных симпатиях, а в далеко идущих планах. Планах, о которых окружающему миру знать было совсем не нужно… Эти мысли старательно пытались выгнать из головы монарха практичность и прагматизм, следом же открывая двери эмоциям. Но старый политик был уже очень давно не тем человеком, который в минуты слабости был способен потерять над собой контроль.

«Неужели он всё-таки погиб⁈» — мелькнуло в голове и тут же сменилось другим, уже нарочно навязываемым нарративом: — «Впрочем, если так, значит, он всё-таки не тот, кто мне нужен».

— Хочу сделать денежный взнос в фонд нашей победы на Варшавском направлении, — осторожно и неторопливо начал Пожарский. — Также, раз уж мы уже обозначились наличием кое-каких технологий, готов поставить хорошую партию этих боеприпасов на линию фронта. Думаю, они смогут прекрасно себя показать на войне. Но с одним условием, Владимир Алексеевич: чтобы работали с ними и их охраняли исключительно наши с Вами люди. И никого более, — на этих словах князь ненадолго замолчал, будто бы выжидая реакцию монарха, и следом, уже более неохотно добавил: — Также есть интересные разведданные относительно действий наших западных «коллег», которые однозначно Вас заинтересуют. Мы в любом случае были готовы этим делиться… Ну и чтобы уж полностью перебить впечатления от плохих новостей и укрепить нашу дружбу, я также готов передать одну из наших последних разработок в области космонавтики. Думаю, Вам понравится.

— Знаешь, Геннадий, я думаю, что ты зашёл слишком далеко в своей мести. А сейчас почему-то решил, что сможешь отделаться от меня, дёшево откупившись⁈ — впервые за время разговора слегка повысил тон император.

В этот момент присутствовавший в одном кабинете с монархом помощник неожиданно поднялся с места и, спешно что-то напечатав на вынутом из-за пазухи планшете, без спросу подошёл к креслу хозяина кабинета. Развернув электронное устройство экраном к Романову, тот молча уставился на императора.

«Пожар с трудом, но всё-таки удалось погасить. Обломки подняли, но каких-либо следов погибших или сгоревших людей нам обнаружить не удалось. Вероятность, что Черногвардейцев жив, очень велика», — тут же прочитал государь на экране и, едва заметно на это кивнув, позволил себе лёгкую улыбку.

— Даже и в мыслях не было. Потому и звоню Вам, чтобы договориться о встрече и всё обсудить лично, — продолжая демонстрировать абсолютное спокойствие, произнёс в ответ князь Пожарский.

— О каких цифрах идёт речь? — после небольшой паузы всё же бросил Владимир Алексеевич, игнорируя уже второй раз вопрос об аудиенции.

— Два миллиарда рублей мы хотели бы пожертвовать для нужд фронта. Это поверх обычных трат, — зачем-то уточнил князь. — А также три сотни наших особенных ракет.

— Тысячу ракет и десять миллиардов. Успевай до утра отдать все нужные приказы, — безапелляционно пробасил император и добавил: — Посёлок мы восстанавливать будем также за ваш счёт. Если успеешь до полудня — будет тебе аудиенция. В противном случае мы с тобой вряд ли договоримся.

— Это же грабёж какой-то, Владимир… — по большей части деланно возмутился Пожарский, но император продолжал гнуть свою линию.

— На этом разговор окончен.

* * *

Внутри кабинета князя Пожарского царила гробовая тишина. Князь молча уставился в камин, заворожённо наблюдая за переливанием языков пламени внутри него, и никак не комментировал минувший разговор с царём. А его единственная дочь, молодая женщина лет тридцати в строгом брючном костюме и собранной в тугой хвост копной чёрных волос, нетерпеливо буравила взглядом спинку отвёрнутого от неё кресла.

— Десять миллиардов, отец! — наконец не выдержала княжна, резко встав на ноги со своего места.

— …

— Ты и правда собираешься им это всё отдать⁈

— А что тебя смущает, Инна? — хриплым басом бросил Пожарский, не отводя глаз от огня.

— Всё! — воскликнула женщина и импульсивно продолжила: — Что ты пошёл на поводу у Славы! Что одобрил эту сумасбродную атаку! Что сейчас согласен отдать в казну императора столько денег и ресурсов! Что тобой движет⁈

— Сядь, — на полтона громче бросил князь, и молодая женщина в ту же секунду подчинилась, поджав губы и присев на стоявший за спиной стул. — Напомни мне, дорогая, о последних разведданных из дворца на счёт этого… князька?

Последнее слово далось Геннадию Семёновичу с трудом: сам факт того, что Черногвардейцев был признан императорской семьёй, его коробил.

— Помимо той информации, что и так прогремела на всю империю, нас серьёзно насторожило сближение тёмного с Романовыми, — тут же произнесла Инна Геннадьевна, отлично располагавшая всеми данными.

— Как думаешь, в какую сумму нам обойдутся земли, заводы и фабрики, которые указом императора чисто теоретически или каким-либо иным образом могут перейти под чужой контроль?

— … — девушка не решилась что-либо ответить, вместо чего прикусила нижнюю губу и пристально уставилась на торчавший за спинкой кресла затылок отца.

— Я думаю, там даже сотня миллиардов, раз уж ты всё переводишь на деньги, будет казаться сущей мелочью. Черногвардейцев был пусть и спящей, но огромной угрозой нашему существованию.

— По моему скромному мнению, отец, ты преувеличиваешь. Этому сопляку, как бы он ни был силён, никогда не совладать со всей мощью нашего клана, — наконец вернув себе спокойствие, ответила княжна. — Максимум, что он мог — это мелко подгадить.

— Ты вновь упускаешь из