Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

– Ты чего добиваешься, дура?

– Тебе какое дело? Завидуешь?

– Да было б чему! Поиметь он тебя поимеет, но и только! Не женится же!

– А мне свадьба и не нужна! Мне ребеночек нужен!

– Зачем?

– Уж малыша-то его высочество не оставит!

Его высочество мрачно ухмыльнулся.

Конечно, не оставит. За ухо к доктору отведет и заставит плод стравить. На любом сроке. Что он – дурак, что ли, ублюдков от прислуги плодить? Вот еще не хватало!

– И что? Пусть не оставит, у него самого в кармане вошь на аркане!

Это прозвучало весьма неприятно, но справедливо. Увы.

Принц? Отлично! Только вот титул не означает достойного финансирования всех высочеств. Особенно отдаленных.

Денег принцу решительно не хватало! Даже на самое необходимое!

Яхту придется покупать, отделывать заново… расходы! И немалые, между прочим. А из казны ему деньги на это выдавать отказались, спасибо еще, стоимость утопленного судна не взыскали.

Но ему-то с того не легче!

Положено вам, ваше высочество, содержание? Вот, его и получите. Как положено, раз в квартал, под расписку. А форс-мажорные обстоятельства… идите-ка вы к королю. Если его величество распорядится, так вы сверх того денежки и получите.

Распорядится, ага!

У старого скупердяя снега зимой не допросишься! За соленую воду в море плату скоро взимать начнет! Подыхает, а чужие жизни так же заедает! Совершенно Аурелио Августин не понимает, что у стариков-то потребностей нет! А у него – есть! И еще какие! Важные и большие! Вот!

– Это по его меркам вошь. А по нашим там целый кит, – отрезала вторая служанка. – Мне так много и не надо. Вот, как Наталии Арандо выделили, домик и деньги на прожитие! И кстати, если б покойная королева не потребовала, король бы с ней не расстался.

– Ну так потребовала же! И тебя выгонят, как ее…

– Зато у меня ребеночек будет. Как…

– Как у нее?

– Ну…

– Рассказывай, дурища?

– Чего сразу дурища? Теть…

– Рассссссказывай, – перешла на гадючий язык заботливая тетушка. Племянница шмыгнула носом – и созналась.

– Мать мне говорила. Когда Наталия Арандо уходила из дворца, она в тягости была. Вот его величество и денежек ей дал, и с домиком помог… чего еще надо-то?

– Тебе, убогая? Мозгов тебе надо! Еще раз к его высочеству подойдешь – ноги вырву! Будешь на локтях до дома ползти! Тьфу, дура!

Вправление мозгов продолжилось, и ничего интересного для себя больше его высочество не услышал. Но и уже имеющееся…

Наталия Арандо?

Ребенок от короля? Хм?

Положа руку на сердце его высочество осознавал шаткость своей позиции. Даже случись что плохое со всеми впереди стоящими в очереди на трон, даже останься он единственным претендентом…

Королевской крови в нем маловато.

Но если у короля была незаконная дочь? Или сын? Или кто?

Это надо разузнать подробнее. Наталия Арандо, говорите?

Вот и разговаривайте, очень хороший разговор у вас получился! И я кое-что новое узнал! И выгоду свою не упущу!

Надо узнать, кто и когда родился у сеньориты Арандо, дочь или сын. Если сын, к сожалению, мальчишка будет бесполезен. Если дочь… когда?

Сколько ей лет, замужем она или нет, где сейчас находится…

Узнать нужно многое. Но ведь и выигрыш будет хороший! В нем королевская кровь, там королевская кровь. А если две ветви слить…

Можно!

Даже диспенсацию на это дело получать не нужно[25].

Родство достаточно дальнее, так что и дети будут нормальные, и королевская кровь в двух ветвях – отлично! Сейчас-то в династии одна принцесса, и ту придется… того!

Огневик же! А с магами не договоришься.

Надо поискать! Наталия Арандо, была служанкой при дворе… потом уволена. Отлично!

Он ее обязательно найдет, и поинтересуется, почему та ушла. И кого родила, и что стало с этим ребенком. А потом и решит, что именно ему делать.

Перед его высочеством открывались блистательные перспективы. Определенно, судьба ему благоволит! Она показывает и возможность устранить соперников, и возможность получить большую легитимность… разве это не прекрасно?

Если он не использует предоставленный ему шанс, всю жизнь об этом жалеть будет! Это уж точно!

И его высочество потихоньку вернулся в кровать. Лежать, безропотно пить мерзкие отвары и настои, и думать, думать, думать…

Ему предстояло спланировать и осуществить сложную многоходовую интригу. Более того, сделать это так, чтобы его никто и никогда не заподозрил.

Сложно? Грязно?

Ленивые корон не носят. И избыточно совестливые тоже. Вот.

* * *

Епископ Тадео молился.

Да-да, иногда этим и епископы занимаются. И ничего смешного тут нет. С кем можно поделиться страхами и сомнениями? Кто не подставит тебя, не подсидит, не напакостит, не использует полученную от тебя информацию в своих неблагородных целях?

Только Бог.

Священники это точно знают, им человеческие пороки ведомы. Они на них постоянно любуются, да так, что иногда аж челюсти сводит. Принято думать, что священники всегда должны быть добры, милосердны, всегда служить проводником между Богом и человеком…

Ничего, что они тоже люди?

Попробуйте думать о Боге, когда у вас обострение… к примеру, геморроя? Или в спину так вступило, что ходить не хочется. Хочется ползать на четвереньках.

Да, и такое бывает. И бо-ольно…

Прихожане этого не осознают. Им кажется, что если ты священник, то ты – он самый без перерыва на сон, еду и естественные потребности. Врагу бы их подарить, но и врага жалко.

А уж как себя жалко, когда кто-то начинает выливать тебе на голову свои душевные помои, а ты даже треснуть дурака не можешь! Да что там! Даже лопату вручить и отправить на перекопку канав – и то нельзя!

И зря, между прочим. Лучше всего от душевных терзаний и сомнений помогает простой физический труд. Берешь ты лопату – и вперед. Деревья окапывать, или там, выгребную яму сооружать. И к вечеру у тебя душа терзаться не будет.

Она будет хотеть спать. Кушать, отдохнуть, полечить трудовые мозоли… да что угодно! Но терзаний ждать точно не придется.

К сожалению, глубокоуважаемому епископу это было недоступно. Он бы взял сейчас топор и пошел колоть дрова. Но…

Разве ж дадут?

Не дадут. Вот и приходится… молитвой.

Господь Бог если и слышал, то привычно не отвечал, но хотя бы мысли становились на место. Грустно было епископу, тошно… опростоволосились они, конечно, пятнадцать лет назад. И сейчас его ничего не оправдывает.

Если бы он тогда подумал, проверил,