"Фантастика 2026-154". Компиляция. Книги 1-30 - Луций Корнелий

«Ну умри».

Крюков на секунду замер, сбавив темп. До Морглена было метров шесть с половиной. Назгул поставил правую ведущую ногу к левой. Он провалился вперёд как при высоком старте в беге, сразу набрав скорость. Широкими размашистыми шагами сократил дистанцию. Движения назгула были за пределами человеческий возможностей. Укол в лицо, стремительный как бросок змеи и точный словно выстрел снайпера. Морглен не успевал сделать ничего. Он, кажется, даже замахнуться не пытался. Клинок беспрепятственно достиг цели и…

Руку назгула чуть не выбило из плеча. Атака натолкнулась на невидимую преграду. Словно воздух там стал в тысячу раз плотнее. Так сработал дар, который Морглен запросил у Валар и который когда-то спас его от ярости Лара. Однако эта сила давала только один шанс за бой.

«Ниче…» — подбодрил себя назгул. Он все ещё был в выигрышной позиции. На короткой дистанции древковое оружие Морглена проигрывает одноручному клинку. Надо бить ещё и ещё. Крюков подумал, что, возможно, невидимый щит закрывает лицо. Значит надо бить по ногам. Пытаться уколоть в уязвимые части доспеха. Однако у Морглена были на дальнейшее развитие событий иные планы. Он не попытался разорвать дистанцию. Наоборот, бросив полэкс, он левой рукой схватил ошалевшего назгула за верхний край кирасы и припечатал к глинобитной стене ближайшего дома. На мгновение Крюков замер, пытаясь понять, что враг пытается исполнить. Морглен же занёс правую руку для удара. Крюков с удивлением понял, что ему сейчас будут банально ломать лицо. Конечно, едва ли это у врага получится. Шлем и бувигер давали хорошую защиту.

Крюков оказался быстрее. Он сбоку локтевым движением уколол врага в кольчужную бармицу, закрывающую шею. Морглен даже не обратил внимания на то, как смертельный моргульский клинок таки разорвал звенья брони. Удар полукровки застал назгула врасплох своей силой. Крюков понял, что по лицу у него течет кровь, а бувигер частично промят. Будь он обычным человеком, то давно потерял сознание. Однако боль и слабость ушли из тела темного в решающий момент. Кольцо полностью взяло под контроль жизненноважные процессы. С необычный спокойствием Крюков отметил, что челюсть его треснула, а вырваться из хватки полукровки не выходит. Расклад простой: все или ничего. Убей или будь убитым. Назгул колол снова и снова, получая в ответ удары стального кулака. Один глаз его заплыл и перестал видеть, броня была смята, а кости лица раздроблены, но своего Крюков добился. Из раны врага хлестала кровь. Жить ему оставалось считанные секунды. Однако, поймав взгляд противника, назгул вдруг понял, что весь этот план был не ошибкой врага, а вполне осознанным выбором. На грани смерти полуорк скалил острые зубы в безумной и счастливой улыбке.

«Нет. У тебя не хватит сил». — с надеждой подумал Крюков. — «Ты уже мертв. Нет кислорода. Не хватит сил на ещё один такой удар».

Морглен занёс кулак. Вспышка и Крюков ощутил, что череп его расколот, а взор заволакивает тьма. Боли не было. Лишь странное чувство лёгкости. Своего тела назгул более не ощущал. Оно умерло в момент тяжелейшей травмы мозга. Однако душа, связанная навеки с темным артефактом, продолжала жить. Её потянуло куда-то. Крюков пребывал во тьме, а Морглен отживал последние мгновения. Он снова занес окровавленную латную перчатку для удара, но на этот раз сил, действительно, не хватило. Все мускулы тела полукровки в последнем сверхъестественном усилии сократились и окаменели, сведенные агонизирующей судорогой. Уже находясь вне тела Крюков видел, что его убийца не рухнул на пыльную улицу, но остался на ногах. Замер, обратившись в статую.

«В европейском мышлении обоюдное убийство самый худший вариант… Но в бусидо ай-ути, взаимное убийство…» — мысли Крюкова плавно нежились на волнах небытия, пока его душу тянуло к кольцу. — «В бусидо ай-ути положительный результат. Оба воина доказали свою смелость и верность долгу». — в последнее мгновение, прежде чем артефакт впитал его сознание назгул проплыли мимо оскаленного в кровавой улыбке лица полукровки.

— «Взаимное уничтожение. Общая победа».

Кольцо на пальце Крюкова вспыхнуло колдовским пламенем, прожгло плоть и сталь, чтобы, словно живое существо, укатиться куда-то в тень подворотни.

Морглен же остался стоять на месте своей победы, удерживая одной рукой пустую смертную оболочку назгула, а другую отводя для удара. Полукровка был рождён, как эксперимент и оружие, но все же обратился против своего создателя. Потому что людям, даже полулюдям свойственно делать выбор, а иногда и отдавать за него жизнь.

Тем же вечером дождь смыл кровь с обоих тел. Ветер высушил воду. Кожа полукровки побелела, но трупные пятна не поползли по ней. Ночью он всё ещё стоял на том же месте. Один из племени Иврим осторожно подкрался, попытавшись наложить руки на снаряжение, но, как ему показалось, незримая преграда не дала ему коснуться тел. А затем он заметил, что глаза мертвеца все ещё блестят и будто смотрят на него. Это повергло человека мифологического мышления в первобытный ужас. Он уполз, кланяясь и шепча молитвы.

На следующий день Морглен остался на ногах. Он простоял неделю, месяц, год. Кожа его сделалась белой и твердой как камень. Останки же назгула распались и сгнили, оставив после себя лишь нагрудник, сжимаемый полуорком.

Говорят, так Морглен и стоит на той же улице, посреди заброшенных домов. Лишь фалмеры изредка осмеливаются приближаться к нему, совершая жертвоприношения, да кочевники проходя мимо по побережью поднимают кулак вверх как дань уважения неизвестному воину из далёких земель.

— И не спасло кольцо его, бессильно было колдовство… — произнес Лестер, взглянув на тело Барона, с трудом различимое в общей свалке.

— Где Ньяль? — пытаясь отдышаться, спросил КПВ.

Несколько минут назад им удалось обратить тёмных в бегство, но вот сил и желания на преследование не оставалось. Пусть этим занимаются фалмеры, если хотят. Почти вся улица была завалена телами, а дым от городских пожаров постепенно накрывал Зу-Райдан целиком.

— Я почем знаю. — отмахнулся Лестер. — Как и ты сражался на передовой. Ньяль же деру дал, наверное.

— Кажется… — задумчиво произнесла Гунлед, возвышаясь над полем боя. — Они бежали назад к стене.

— Понял. Ну дальше вы без меня. — ответил КПВ и принялся проталкиваться назад. — Расступись!

— Эй, ты же командир! — заорал вслед Лестер. — А как же город?

— Хуй с ним… — устало вздохнул КПВ.

Пыльный, жаркий и кровавый бой в давке вымотал его. Ожог ныл. Да и убийство бывших коллег не добавляло радости. Однако силы пока были. Их давал зачарованный свет камня и мысль о том, что скоро все это закончится.