Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

мне! Ты не можешь отказаться, ты просто обязан. Я чуть не умерла от гнилой крови, я проделала триста миль в одиночку, с парой монет в кармане, чтобы увидеть тебя. Я одинока и беззащитна, вверила себя тебе, ты знаешь, в какой я беде. Ты — благородный человек и не посмеешь обмануть мое доверие!

Эрвин хрустнул костяшками и встал.

— Леди Аланис, вы помните приемы во дворце Пера и Меча? Помните стаю воздыхателей, что всегда вились около вас?

— К чему ты об этом?..

— А помните меня в той стае? Не помните?.. Знаете, почему? Потому, миледи, что меня в ней не было! Я не пел вам серенады, не вручал свое сердце на блюдце, не клялся в вечной любви и ничего — ничего! — не обещал. Так что не путайте меня с безмозглыми юнцами. Я — герцог Первой Зимы, мятежник, враг императора, и я определенно не тот человек, кем вы сможете манипулировать.

От ее нежности не осталось и следа. Аланис едва не зашипела:

— Вот оно что!.. Я слышала новости и удивлялась: отчего же милый Эрвин так медленно движется на юг?.. Теперь понимаю: все дело в трусости! Ты боишься встретиться даже с Галлардом! Что и говорить о битве против Адриана!.. Не лучше ли тогда просто вернуться домой? Может быть, подаришь мне уютный домик на окраине Первой Зимы?.. Зачем мне, черт возьми, герцогство!

— Миледи, я советую вам переменить тон. Учтите обстоятельство, которое сами упомянули: вы вверили мне себя. И сейчас находитесь в моих руках.

Она фыркнула и, не говоря ни слова, собралась уйти.

— Кайр Хэммонд!.. — кликнул Эрвин, и тот возник у входа. — Моя гостья не должна покинуть шатер.

Воин загородил собою выход. Аланис попробовала обойти его, но безуспешно. Обернулась к Эрвину, полыхая гневом.

— Так я — твоя пленница?! Вот как?!

— Подойдите сюда, миледи. Сядьте.

Эрвин указал на стул у письменного столика. Аланис скрестила руки на груди, и не думая садиться.

— Немногого стоит благородство Ориджина! Так ты относишься к девушке в беде?! Я пришла за помощью и попала в клетку! Не ожидала от… пф!.. герцога!

— Сядьте, миледи. Вам будет неудобно стоя писать письмо.

Аланис помедлила, ее лицо немного просветлело.

— О, ты все же согласился со мной? Мы напишем лордам Альмеры?..

— Одному лорду Альмеры — старшему в иерархии. Галларду.

— Что?..

— И, раз уж вас интересовал мой план, оглашу его. Мы попросим лорда Галларда не посылать в помощь императору ни одного полка. А также любыми хитростями задержать полки Надежды, если таковые вздумают пройти к столице через земли Альмеры. В противном случае воскресшая леди Аланис оповестит подлунный мир о своем явлении, и власть Галларда потеряет всякое законное основание. Можете изложить это своими словами, если угодно.

— Тьма сожри тебя, Ориджин! — прошипела Аланис. — Думаешь, я стану твоим инструментом для шантажа?! Хочешь меня использовать?!

— Миледи, вы думали использовать меня, а я — вас. Мы оба — внуки Агаты, как вы и сказали. Разница лишь та, что мой план может сработать, в отличие от вашего.

— Я ничего не стану делать по твоему приказу. Попробуешь меня заставить?! — Аланис взмахнула рукой у изувеченного лица. — После этого меня вряд ли что-то напугает!

— Коль хотите плыть со мной в одной лодке, помните, кто в ней капитан и штурман. И извольте выполнять приказы. Не потому, что вы пленница, а потому, что лишь капитан знает, куда плыть.

Она язвительно захохотала:

— Приказы?.. Твои?! С чего бы мне их выполнять? Я тебе не служанка!

Эрвин пожал плечами:

— Как пожелаете, миледи. Кайр Хэммонд, проводите гостью в покои. И я уточняю свой прежний приказ: выполняйте просьбы гостьи, кроме одной. Миледи будет видеться со мною, лишь когда я захочу этого.

Войско северян покинуло Дойл и расположилось в полях, стало готовиться к турниру. Несколько дней Аланис не подавала признаков жизни. Хэммонд докладывал, что гостья сидит в своем шатре и ни с кем не желает разговаривать.

— Как ей угодно, — отвечал Эрвин. — Главное — надежно охраняйте. А если вдруг пожелает отправить письмо, доставьте его мне.

Аланис не писала писем — дурой она все-таки не была.

За три дня до состязания лучников она впервые передала с Хэммондом свое требование: «Я хочу видеть Ориджина!»

Эрвин ответил: «Нет».

Следующим утром она передала: «Ориджин обязан меня принять».

Эрвин не принял.

Вечером она заявила, что имеет ценные и важные сведения, которые Ориджин захочет узнать, если только он не полный идиот.

Эрвин не ответил.

Потом сказала, что выдвигает новое предложение и выскажет его только самому герцогу лично.

Герцог отослал Хэммонда ни с чем.

Потом она передала записку: «Желаешь, чтобы я просила? Если твоя гордыня без этого не успокоится, что ж. Прошу о встрече с тобой». Эрвин порвал записку и спустя несколько часов получил новую: «Вторично прошу о встрече с тобой». Ее постигла та же участь, и новая записка не заставила себя ждать: «Будь ты проклят! Я прошу в третий раз».

Далее, по нескольку раз в день, он получал от Аланис новые послания. На каждом листке содержалось лишь одно слово: «Четыре», «Пять», «Шесть», «Семь»… Числительные были выписаны изящным каллиграфическим почерком, заглавные буквы пестрели завитками. Леди Аланис показывала, что ей отнюдь не жаль сил на записки. Не лень причина краткости, а презрение к адресату.

Эрвин, впрочем, имел слишком много забот, чтобы тратить время на мысли об Аланис. Был и турнир, и закупка арбалетов, и пьеса, и молчаливое, угрюмое противостояние с полководцами. После падения Дойла они не смели спорить с герцогом… но это не значит, что прониклись к нему уважением. Напротив, с каждым эфесом, потраченным на пустые состязания и на зрелища для черни, их скрытая злоба против Эрвина становилась все гуще, плотнее, напряженней. Глядя на Стэтхема, Эрвин представлял самовар, поставленный на огонь с наглухо закрытой крышкой.

Последний день турнира принес некоторую разрядку. Зрелище доблести северян, пусть и проявленной в неуместной форме, все же порадовало полководцев. К тому же финал турнира означал, что завтра войско — наконец-то, после всех проволочек! — выступит в поход на Лабелин. При награждении чемпионов граф Лиллидей и полковник Блэкберри позволили себе улыбки, а уж тем более — полковник Хортон, чей сын завоевал первый приз.

Часть груза спала с души Эрвина. Когда кайр доложил, что