Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Он на миг прервался, когда я поморщился от его формулировок, и продолжил:

— Знаю, что вам неприятна эта тема, но к сожалению, ее обсудить необходимо.

— Да-да, выдайте мне еще грамоту почетного донора, жертвующего на благо страны, — процедил я сквозь зубы.

Ульрих Адельман смущенно кашлянул, поглядел на Маделиф, которая даже не подумала оторваться от чтения соглашения.

— Я вижу, вы решили изменить распределение драгоценного источника энергии, отменить аукционы и поставить фиксированную оплату, — заметила она, нахмурившись и так же не глядя на Адельмана. — Не думаю, что такие условия устроят господина Райнера-Наэра.

— При всем уважении к вам обоим, ресурсы страны не безграничны, а господин Райнер-Наэр и без того один из самых богатых граждан. Аукционы же, по моему мнению, для нас с вами, Маделиф, вредны. Они позволяли более богатым гильдиям Пруссии или Богемии покупать больше полагающегося.

Мы с Маделиф переглянулись.

— Попытаюсь объяснить свою логику, — сказал Ульрих. — Квоты на драгоценной источник необходимы. Ваша кровь стала сильнее, это не вызывает никаких сомнений, господин Райнер-Наэр. Поэтому, соответственно, будут получаться более мощные магические артефакты.

— И в чем проблема, не понимаю. Вы также точно так же сможете создавать мощные артефакты, без перевеса сил, — спросил я, не сводя с него взгляда.

— А мне бы хотелось, чтобы он был, — сказал Адельман.

Я смотрел на главу Хайдельбергской Гильдии. Что ж, это все было ожидаемо.

— Когда вы озвучите эти условия другим Гильдиям, они им очень сильно не понравятся, — заметила Маделиф. — У нас по крайней мере было всё честно с аукционами. Вы же ограничиваете доступ к ресурсу. Прости, Эгихард. Это все лишь технический термин.

Я кивнул.

— Будем честны, Маделиф, вы всё это не просто так затеяли, — сказал Ульрих. — Это ваша условная благотворительность, когда вы сами не обогащались, и справедливое распределение — всего лишь трамплин, который должен вас закинуть наверх, заставить других, и меня в том числе, считаться с Фризией. Отличная стратегия.

Маделиф невольно побледнела, поджав губы. Ульрих мельком глянул на меня.

— Не переживайте. Господин Райнер-Наэр, похоже все понимает и даже одобряет.

Я ничего не сказал, только прищурил глаза в насмешке. Маделиф между тем закончила читать соглашение и, раздумывая, смотрела на Адельмана.

— Вы даже готовы разделить влияние пятьдесят на пятьдесят, учитывая что наша гильдия совсем крошечная по сравнению с вашей, лишь бы я это подписала? — заметила Маделиф.

— Именно так. Что скажете вы, господин Райнер-Наэр?

— Как черновик, пожалуй, пойдет, — заметил я. — Я подготовлю для вас дополнительные условия.

Ульрих уставился на меня. Видимо все же надеялся, что мы все подпишем не откладывая.

— Не пугайтесь, там ничего ужасного не будет. Хотя… Я подумаю еще.

Адельман нервно потер лоб, посмотрел на меня.

— Однако, я правильно понял, что в принципе представленные условия для вас приемлемы?

— Вполне.

— Когда вы подготовите ваши требования? — спросил Адельман, взглянул на настенные часы. — Сейчас полдень. Я хотел бы подписать это соглашение сегодня — до завтрашнего Совета. Вам хватит два-три часа, господин Райнер-Наэр?

Я кивнул и поднялся. Следом встала Маделиф и сказала:

— Прибавьте еще час на обед, и три на отдых. Я бы все-таки хотела подписывать соглашение на свежую голову.

— Кстати, а что с ирландскими магистрами? — поинтересовался я.

— Они находятся в темнице. Выяснить, кто именно спланировал нападение на Хайдельберг, пока не удалось, даже применяя заклятия, вынуждающие говорить правду, — нахмурившись, ответил Ульрих. — Так что расследование будет продолжаться.

Прихватив экземпляр соглашения, я направился к выходу. Однако выйти их зала мы не успели. Под потолком снова возникли красные светящиеся сферы, а по замку разлетелся тревожный перезвон колокольчиков.

Следом фундамент содрогнулся так, что от резкого толчка, какие бывают только при сильных землетрясениях, пол едва не ушел из-под ног. Адельман свалился вместе со стулом, а я едва успел подхватить под локоть Маделиф и удержать ее.

В следующий миг алое свечение погасло и все вокруг погрузилось в непроглядную тьму.

Сперва у меня было ощущение, что я вишу в невесомости в непроглядном черном тумане.

— Эгихард! — мне показалось, что голос Маделиф Халевейн доносится до меня из какой-то невообразимой дали — едва слышный и слабый настолько, что можно было решить, что это пригрезилось.

Я стал оглядываться. Где-то в черноте, тоже по ощущениям очень далеко, померещились слабые отсветы синих молний. Воздух вокруг резко заледенел, меня обдало морозом и я словно провалился в свой старый кошмар с падением в бездну.

Только в этот раз я не падал.

Тучи над головой разошлись, показав небо, усыпанное звездами, словно золотой пылью. Где-то далеко внизу синие молнии стали более отчетливыми, разрослись, образовали плотную сеть. В эту сеть ударяли плазменные шары, пытались ее прорвать. Сеть синих молний истончалась, в ней возникли прорехи. Через самые крупные пролетел рой красных точек, помчался ко мне. Через несколько мгновений точки превратились в стаю крылатых созданий, окутанных алым свечением. Еще через миг я понял, что это грифоны, на которых сидели маги-всадники, прижимаясь к львиным спинам и обхватывая орлиные шеи. Приблизившись, маги все как один вскинули руки, и с кончиков их пальцев сорвались мелкие, словно иглы, рыжие шипы, которые устремились ко мне. На лету некоторые из них сгорали, будто маленькие метеоры, оставляя дымный след и странный смоляной запах.

Снова сгустилась тьма, скрыв и звезды, и молнии, и нападавших магов. Осталась только морозная бездна и воздух, которых леденел в легких.

— Эгихард Райнер-Наэр! — позвали меня.

Имя повторили несколько раз. Мне казалось, что я застрял где-то на грани сна, готовый то ли проснуться, то ли вновь провалиться в мир грез. Но внезапно голос звавшего стал громче и я расслышал голоса, тихо переговаривающиеся неподалеку.

— Он вас не слышит, — услышал я другой голос. — Боюсь, его давно захватила другая сущность. Позовите его на драконьем.

Первый голос произнес слова, прозвучавшие как рык раненого медведя. Я и не подумал открыть глаза, соображая, что случилось и кто вокруг меня собрался. И внезапно услышал отчетливый шепот Маделиф:

— Эгихард, проснись.

Я открыл глаза.

Первое, что я увидел, это прутья решетки, которые отделяли меня от остальных магов. Я находился в клетке, сидел на металическом кресле. На руках и ногах были самые настоящие кандалы, с такими толстыми цепями, что я