Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

с Нороганом Инк многое передумал: наверное, еще никогда в своей жизни ему не приходилось решать столь сложных вопросов. На невидимых глазу весах он взвешивал по очереди действия Норогана, Доланда, Артура, пытаясь понять, кто из них прав. Да и был ли вообще правый? Инк задумывался о своей дружбе и любви к Артуру – она существовала, несомненно, но что важнее: долг или дружба? Благая цель или отдельно взятый человек? Разумеется, Инк так и не узнал всех нелицеприятных подробностей о Норогане: его соперничестве с Доландом и желании убить лучшего друга, о подлом предательстве в хижине, многочисленных изменах, о том, что ему, в сущности, на всех наплевать, кроме себя. В противном случае Инк никогда не решил бы в его пользу. Впрочем, он так до конца и не определился, ибо хотел сперва поговорить с Артуром.

Инкард подошел к делу серьезно. Он многое выяснял про самого Артура, его путь, суд в Беру и прочие подробности, которые со временем обросли поистине неприятными деталями. Затем он наведался в лагерь, встретился с Тодом, который тоже довольно подробно (хоть и без особой охоты) поведал о недавнем путешествии к Арио Клинчу и о том, как Артур по дороге неожиданно лишился свитка. Только после выяснения всех обстоятельств, Инк попытался найти Артура. Случай не замедлил представиться: Артур и сам объявился недалеко от лагеря. Они встретились. Инк, следуя воле Норогана, привел Артура со свитком. Только вот потом что-то пошло не так. Глядя в честное благородное лицо приятеля, выслушав подробно его историю, Инк вдруг отчего-то ощутил себя подлецом. Вроде все продумал, взвесил, узнал. И решил впервые в жизни пойти наперекор отчиму. Еще больше его уверенность возросла, когда Нороган в обличье Артура спустился к нему и попытался обмануть, разжечь зависть и ненависть. Эта грубая лживая игра окончательно сделала перевес в сторону друга. Дождавшись, пока Нороган уйдет, Инк пробрался в комнату Артура и все ему рассказал. Вместе с ним они придумали план, как оказалось, весьма удачный…

Сейчас сквозь мутную пелену боли Инк вновь видел Артура – но уже не таким, как раньше, в ином образе. Доспехи торжественно сияли на избранном всаднике, ибо он теперь являлся победителем, а не побежденным. Человек, прошедший столько всего дурного! Столкнувшийся с предательством, отчуждением, непониманием, открытым противостоянием, болью, как физической, так и моральной, смертью близких, но при этом сохранивший сердце в чистоте и не потерявший веру в людей. И в этот самый блистательный миг Инкард отчетливо понял, почему именно Артура выбрал фиолетовый единорог. Он действительно был этого достоин.

– Как ты? – с искренним состраданием в голосе поинтересовался клипсянин, начав исцелять Инка.

– Бывало и получше, – прохрипел тот сквозь силу. – Рад, что ты одолел его.

– Это вовсе не я, – серьезно ответил вдруг Артур. – Это ты его победил, Инк. Поборол свой страх. Я горжусь тобой.

– Я чуть было новый страх не заработал, когда ты накинулся на меня с ножом, – мрачно пошутил Инк.

– Значит, я был настолько убедителен? – обаятельно улыбнулся Артур, и Инк вновь ощутил в сердце страстное желание идти за этим человеком до конца. Они ведь стали почти как братья. Да-да, именно братом, а не другом, – вдруг представил себе Артура Инк.

– Послушай… Значит, моего отца все-таки нет в живых, да? Нороган и был Доландом?

Клипсянин с грустью склонил голову.

– Боюсь, Нороган обманул нас всех. Прости меня, Инк, я взрастил в твоем сердце ложную надежду.

– Я еще не говорил тебе, но… Он и меня пытался обмануть, когда спустился в твоем облике посидеть у камина. Нороган хотел, видимо, убедить меня в том, что избранный всадник не так уж и благороден. Но я сразу догадался, что это не ты.

– И как ты это понял? – улыбнулся Артур другу.

– Он пытался свалить с себя ответственность, а это совсем не в твоем стиле. Ты принимаешь все шишки за других.

– Меня-то он успешно вводил в заблуждение. Ведь раньше я думал, что у всех Теней желтые глаза. Но с Нороганом ошибся. Знаешь, мне кажется, это оттого, что он был еще и естествознателем. Когда я прочитал «Последнее слово», он обернулся и взглянул на меня… Тогда я увидел его глаза – жуткие, словно их залили маслом.

Разговаривая подобным образом, Артур полностью исцелил Инка, и тот с легкостью поднялся с земли, испытав невероятное облегчение.

– Что ты чувствуешь? Ты ведь теперь могущественный естествознатель, – с живым любопытством поинтересовался Инкард у Артура.

Клипсянин дурашливо скривился:

– Честно? Я бы с удовольствием свалил на кого-нибудь эту ответственность. Например, на тебя.

– Артур, это точно ты?

– Нам надо придумать пароль, пока у тебя не развилась паранойя.

– Рядом с тобой каких только болячек не заработаешь… – проворчал Инк, – смотри, что это там?

Артур резко обернулся. Но сперва, еще прежде чем увидеть, он почувствовал. Легкое дуновение воздуха – ветер ласково пошевелил одежду, растрепал волосы, и словно нежно коснулся его сердца, обращая в камень.

– И-инк… – слабо прошептал Артур, ибо в этот момент ему требовалась поддержка друга. По щекам побежали горячие слезы, но на губах уже расцвела счастливая улыбка – так бывает, когда происходит долгожданная встреча, в возможность которой ты давно уже перестал верить. Как бы мы встретили тех, кого безвозвратно потеряли? Что бы сказали? Нечто банальное, вроде приветствия, закричали от радости, поплакали или просто помолчали бы рядом, взявшись за руки? Артуру не было нужды говорить лишнего, ибо общение их происходило в мыслях.

Неуверенно, почти робко приблизился всадник к своему единорогу. Тому самому, фиолетовому. С которого началась вся история. Крылатый зверь величаво стоял на обрыве, там, где некоторое время назад любовался природой Нороган. Кожа его, рог и крылья торжественно светились в ночной мгле, рассеивая сумрак – словно он сам представлял собой источник света.

Начался мелкий дождь – холодная вода стекала по лицу Артура, удачно маскируя слезы. Столько разных мыслей приходило ему в голову: то он готов был вопить от радости, то в сознании его поднимался острый вопрос: почему ты оставил меня? Артур закрыл глаза, боясь подумать лишнего. Он страшился, что счастливое видение исчезнет. Единорог сам подошел к нему и крепко прижался теплым боком, ибо крылатые звери не умеют обнимать по-другому.

– Я… Почему ты оставил меня? – сквозь слезы шептал Артур, выплескивая родному существу горечь, накопленную за все время, что они находились в разлуке. Никогда он не показывал ни перед кем свою слабость, но сейчас не было нужды притворяться.

Баклажанчик выглядел озадаченным.

– Разве я оставил тебя? – удивленно спросил он.

Артур