"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

имеются наглядные картинки, как будет выглядит здание внутри и снаружи. Чертежи и поэтажный план. Спальни, мастерские, кухня со столовой им даже лазарет. То есть я даю не голую идею, а готовый проект.

Далее следует смета из расчёта на двести проживающих.

Шестой и наиболее важный документ — источники дохода. Я расписал всё по пунктам:

Частные пожертвования.Доходный капитал.Купеческие вклады.Производство мастерских.И государственное финансирование.

Седьмой документ. План формирования целой сети подобных заведения. После Москвы следует Ярославль, Нижний Новгород, Тверь, Казань и Киев. Всего пять губерний.

Восьмой — риски. Здесь я перечислил возможность воровства служащих, злоупотребления, бесконтрольный рост расходов и утаивания доходов. И, конечно, опасность скатывания в обычную богадельню. Тут же предполагаемые меры — ежегодная ревизия, открытые книги расходов-доходов, сменяемость управителей и внешние попечители.

И последнее — это моя просьба в которой я прошу о следующем:

— Дозволение учредить Общество.

— Право именоваться под покровительством великой княгини Марии Игоревны.

— Помощь в привлечении достойных попечителей.

— Разрешение представить дело в столичные круги.

Всё, ни одного намёка, — «дайте денег».

Минут двадцать растерянные женщины на пару перелистывали мой опус. А затем минута торжества:

— Граф…обычно люди приносят ко мне просьбы. Вы первый, кто принёс мне уже почти готовое учреждение. Оно потребует изучения. Вы позволите мне ознакомить с этими документами моего супруга? Лев Кириллович лучше меня способен разобраться в этих бумагах.

В общем меня выпроводили и пообещали в ближайшее время дать ответ.

Забавно получилось на выходе, меня догнала Ратманова. Якобы чтобы проводить:

— Александр Викторович, Вы не перестаёте меня удивлять. Мне кажется, Вы проделали огромную работы и поверьте, я приложу все старания, чтобы Вам помочь.

Впервые эта женщина положила свою кисть на мой рукав и улыбнулась. Не так как обычно сквозь зубы, а открыто и довольно тепло.

Я рискую, подобная подача документов может отпугнуть великую княжну. Здесь так ещё не работают. Всё больше двигаются наощупь, полагаясь на добрую волю инвестора. Когда последний теряет интерес, заканчивается и его благое дело. Хиреет и умирает, а люди опять идут на улицу.

Долгих пять дней не было слышно ничего. Ни намёка, а потом вдруг объявился посыльный с приглашением посетить дворец великой княгини.

На сей раз меня приняли в другом помещении, я бы назвал её малой библиотекой. Довольно просторное помещение, навевающее камерную и серьёзную атмосферу. Тяжёлые винного цвета шторы создают немного мрачное, но деловое настроение.

Супруг Марии Игоревны далеко не простой человек. Граф Лев Кириллович Одоевский занимает пост президента коммерц-коллегии. На современный мне язык — для России это приблизительно ранг министра торговли + министр промышленности + глава внешнеэкономичсекого блока. Через него идут — внешняя торговля, в его ведении таможня, купеческие привилегии, крупные торговые компании, мануфактуры, снабжение отдельных регионов, а также судоходство и торговые пути. То есть это очень влиятельная фигура, близкая к императору. Этого человека сложно назвать мечтателем и одно его присутствие здесь говорит о серьёзности момента.

Кроме Марии Игоревны и её вельможного супруга тут присутствуют Ратманова и незнакомый мне господин:

— Граф Белькуров. Рад наконец познакомиться лично, — Одоевский чуть склоняет голову и предлагает мне сесть.

— Должен признаться — Вы заставили мою супругу читать деловые бумаги полночи, — Одоевский скупо улыбнулся, показав, что это всего лишь шутка. И тут же он перешёл к делу:

— Я ознакомился с вашим…как это назвать…прожектом. Нет, пожалуй учреждением.

Долгая пауза, — и нахожу его одновременно разумным…и крайне странным. Вы не могли бы объяснить нам некоторые моменты.

Тут вперёд выступил второй гость. — Позвольте и мне поучаствовать в вашем разговоре.

— Разрешить представить, Степан Дмитриевич Нелединский. Действительный статский советник, член Главного совета Императорских воспитательных заведений и попечитель Московского учебно-сиротского округа.

Это уже Мария Игоревна представила мне незнакомого мужчину лет пятидесяти пяти.

Нехило, если перевести на нормальный язык — передо мной замминистра просвещения, глава департамента интернатов и детских домов и по совместительству куратор образовательных учреждений. То есть человек весомый, от которого зависит очень многое. Именно через него проходят вопросы сиротских домов и пансионов, ремесленных училищ, контроль преподавателей и отчёты по воспитанию.

И меня начали пытать, сразу с нескольких сторон. Лишь Ратманова стояла молча и сочувственно смотрела на меня. Вопросы сыпались весьма ехидные со скрытым подтекстом.

— Кто будет воспитывать мальчиков?

— Кто станет учить ремеслу?

— Как вы не допустите побоев?

— Что делать с беглыми?

— Как отделить праздность от болезни?

Видимо этого господина пригласили не помочь, а уничтожить меня. Но я пока держусь. У меня есть пара-тройка убойных козырей. Когда создалось впечатление, что я поплыл и Нелединскому удалось создать впечатление очередного праздного прожектёра, я нанёс свой ответный удар и в нескольких словах передал основную мысль. Это я приберёг именно на такой случай:

— Простите, граф, — сухой, почти скрипучий голос Нелединского заставил меня вздрогнуть, — люди вашего возраста обычно предлагают построить богадельню. А не целую систему губернского масштаба.

Мне удалось взять себя в руки и отвечать спокойно с вежливой улыбкой:

— Поэтому я не предлагаю богадельню.

Вот тут все посмотрели на меня, я же положил на стол новую папку с документами.

Оба мужчины погрузились в изучение, — подождите. Вы здесь предлагаете, чтобы содержимые в заведении сами производили товары?

Нелединский удивлён, так никто не поступал, разве что разово. А не системно.

— Именно. Те кто способен — должны трудиться.

— А как же детский труд? — задал он убийственный на его взгляд вопрос.

— Учение ремеслу. Безделье развращает бедняка быстрее голода. Если мальчик в четырнадцать лет умеет чинить обувь или делать свечи — он идёт в люди. Если нет — пойдёт воровать.

Тишина. Нелединский не согласен, но пока молчит.

Тогда слово взял Одоевский, — А вот тут я не совсем понял. Вы предлагаете собирать деньги и вместо того, чтобы передавать их в богадельню — отдавать купцам?

— Не совсем. Тратить полученный от попечителей капитал — значить каждый раз приходить с протянутой рукой.

Тут Мария Игоревна слегка подымает бровь, показывая мне, что ей понятен ход моих мыслей.

— Продолжайте.

— Если тысяча рублей кормит одно заведение один год — на следующий год потребуется ещё одна тысяча и так без конца. Но если эта же тысяча сначала работает на дело и даёт доход, то кормит ежегодно.

— Одоевский щурится. — На дело?

— Склады, речная торговля, заём под залог товара, доходные дома и государственные