За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

и когда я уже начал думать, что крыс исчез навсегда, над колодцем показалась его морда с зажатым в зубах свёртком. Крыс осторожно начал приближаться ко мне. Я опять уселся по-турецки и попытался передать ему чувство спокойного дружелюбия. Крыс, похоже, понял. Он уселся напротив меня, и взял в лапы свёрток, который был сделан из листа какого-то растения. Затем он достал из свёртка и выложил передо мной три сатурата. Я положил напротив каждого сатурата по сухарю, а затем забрал сатураты. Крысюк быстро собрал сухари, засунув их в свою импровизированную сумку. Затем он поколебался, вопросительно пискнул и выложил два каких-то непонятных прозрачных камня. Я осторожно взял один из них и осмотрел — это тоже было что-то вроде сатурата, но чёрного в нём было совсем немного. Мы таких камней не находили, и я не понимал, представляет ли он из себя какую-то ценность. Немного поколебавшись, я выложил напротив камней две шайбочки сыра и забрал камни. Крыс пришёл в неописуемое возбуждение. Он схватил сыр, торопливо засунул его в сумку, метнулся к колодцу и исчез.

Вскоре наступило утро — если можно так назвать пробуждение в пещере. Пока все суетились с умыванием и прочим, я незаметно отвёл Алину в сторону.

— Я тут наладил товарообмен с крысами, — начал я.

— Ты сделал что?? — Алина посмотрела на меня округлившимися глазами.

— Ну поторговал с ними немного, что тут неясного?

Алина смотрела на меня с непонятным выражением. Пару раз она открывала рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашла слов.

— Ну, в общем, смотри что я выменял, — я показал ей свою добычу. — Три обычных сатурата и два вот таких камешка. Они, наверное, ещё придут торговать, так ты мне скажи — вот эти прозрачные камни нам нужны или я проторговался?

— И что ты им дал взамен? — наконец, спросила меня Алина.

— По сухарю за чёрные, и по куску сыра за прозрачные.

Алина на некоторое время потеряла дар речи.

— Знаешь, Кеннер, — сказала она, странно на меня глядя, — после покупки лошаков я была уверена, что ты уже больше ничем не сможешь меня удивить. Теперь я понимаю, как я ошибалась. Я уже боюсь думать, чем ты меня удивишь в следующий раз. Что же касается прозрачных сатуратов — их за всю историю находили всего три штуки — один хранится в Круге, а два других пошли на изготовление особо мощных артефактов.

— Из этого вытекает два важных вывода, — быстро сообразил я, — во-первых, прозрачные сатураты на нижних уровнях не такая уж редкость, а во-вторых, моя договорённость с крысами должна оставаться секретом для всех. За эту пещеру может ведь и война начаться. Надо это сваливать на Драгану и князя, пусть они сами решают, что с этим делать. Это не мой уровень и, наверное, даже не твой.

— Верно, — согласилась Алина. — Сразу после завтрака отправляем всех студентов наверх. Им лучше ничего не знать, чтобы даже случайно не могли проболтаться. Здесь остаёмся только мы с тобой.

— Надо реквизировать все сухари и сыр. И вообще посмотреть запасы — что у нас ещё на обмен найдётся.

Уже через час ошалевшие от неожиданного изменения планов студенты двинулись наверх. Мы остались вдвоём. Я снял все сигналки со стен колодца, и мы стали дожидаться наших новых партнёров.

* * *

Время тянулось медленно. Мы сидели на рюкзаках, следили за колодцем и лениво болтали.

— Вот смотри, Алина, — говорил я, — крысы способны понять концепцию обмена, причём не тех вещей, что есть при себе, а именно саму абстрактную концепцию. Я ему показал предметы обмена — он понял и побежал за камнями.

— И что? — отозвалась Алина.

— И то, что это разум, понимаешь?

— А почему тебя не смущают духи или, скажем, водяники? Почему тебя поразили именно крысы?

— Духи и разная нечисть — это просто паразиты, — объяснил я. — Они неспособны создать конкурирующую цивилизацию. Они не в счёт, а вот крысы — совсем другое дело. Получается, что человек не единственное разумное существо на этой планете.

— Это давно уже не новость, — ответила Алина. — Особо про это не говорят и не пишут, но Кругу всё это известно.

— Так это что — какой-то секрет?

— Да нет, не секрет. Про это просто не говорят. Кому из бездарных интересно, что где-то за горами, за долами есть разумные крысы? И другие разумные звери. И даже разумные деревья, можешь себе представить? Понимаешь, если начать широко это обсуждать, то встанет вопрос — откуда они взялись, а это уже довольно деликатный момент.

— И откуда они взялись? — заинтересовался я.

— Сила экспериментирует с разными посредниками. Человек её не вполне удовлетворяет. Мы предлагаем ей слишком ограниченный взгляд, и очень далёкий от беспристрастности.

— Это как?

— Ну вот взять для примера ситуацию, когда кусок леса вырубают и распахивают под пшеницу. Для одного человека это преступление против природы, для другого это признак прогресса, а третий просто хочет есть. Три человека одинаковой культуры и воспитания, живущие рядом, видят одно и то же событие совершенно различным, и часто противоположным образом. Это индивидуальные предрассудки, а ведь есть ещё национальные, расовые и общечеловеческие. В целом Сила нас плохо понимает.

— Но посмотри, что получается, — пришла мне в голову мысль, — для того, чтобы Сила могла использовать человека как посредника, он должен быть одарённым. Ты хочешь сказать, что крысюки Владеют?

— Если ещё нет, то скоро будут.

— И ты так спокойно об этом говоришь??

— А почему я должна волноваться? — с недоумением взглянула на меня Алина. — Сила заставляет их эволюционировать, но в результате они полностью от неё зависят. Им некомфортно даже на верхнем ярусе пещеры, а наружу они вообще вряд ли когда-нибудь смогут выйти. Они нам никак не угрожают, потому что не могут составить конкуренцию видам, которые миллионы лет развивались естественным образом. А чем разумнее будут эти существа, тем проще будет наладить с ними сотрудничество.

— А чем же они тогда будут полезны для Силы, если ту же пашню они своими глазами не увидят?

— С пашней был просто пример. На самом деле здесь важнее то, что человек является слишком ограниченным. Вот например — ты знаешь, что масса нашего мира составляет всего лишь одну двадцатую от общей массы Вселенной? Остальная масса приходится на вещество, которое не взаимодействует с веществом нашего мира, а просто находится в том пространстве, что и мы.

— Ну да, тёмная материя, — кивнул я.

— Почему тёмная? — не поняла Алина. — Скорей уж тогда прозрачная, посмотри на сатураты. Но вообще она называется призрачной.