"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Вместо отправки войск Ваше Императорское Величие может внести свой вклад в виде оружия и деньгами. Мы видели, что лейб-гвардия вместо традиционных копий, мечей и луков начала носить пищали нового вида. Да и грохот пушек часто раздаётся в окрестностях вашей столицы.

— Вы правы, уважаемый Булджан. Я отдал распоряжение перевести на новое вооружение лейб-гвардию и некоторые гвардейские роты, но следует понимать причины этого. Войны, которые ведут европейцы, отличаются от войн, к коим привыкли в Азии. Рыцари имеют хорошую защиту в виде лат или кирас, которые стрелами пробить сложно, если не невозможно. Современные пищали могут это исправить, но они весьма не точны, да и долго заряжаются. Хороший стрелок из лука выпустит не менее десятка стрел, прежде чем ружьё произведёт выстрел. Арбалеты стреляют реже, конечно.

— Зачем же тогда Ваше Императорское Величие задумал перевооружить свою личную охрану? — удивился посол, и было не понятно, искренне или делано.

— Больше для психологического эффекта, — чуть улыбнулся я. — Пищали стреляют громко, и это производит сильное впечатление. К тому же я надеюсь, что в ближайшее время никакую войну Империя вести не будет, и мои солдаты научатся лучше целиться и быстрее перезаряжать свои ружья. Я планирую распустить слух о необычайной меткости наших пищалей, что должно если не напугать желающих на нас напасть, то заставить серьёзно задуматься о последствиях. Конечно же, от проверенного веками оружия мы отказываться не собираемся.

— Ах, вот оно что… — задумался собеседник. — Теперь понятно. Я слышал, что порох для этих пищалей очень дорогой и его постоянно будет не хватать, если часто стрелять.

— Вот именно, уважаемый Булджан! — с грустью согласился я. — Министры хватаются за головы, когда слышат от меня речи, что порох надо не складировать до случая, а использовать во время тренировок. Кстати… — мне будто пришла в голову мысль. — Через месяц планируется небольшие показательные стрельбы. Вы, дорогой посол, приглашаетесь посмотреть чего эти новые пищали стоят. Надеюсь, вы не будете после всем рассказывать о невпечатляющих результатах?

— Обязательно воспользуюсь приглашением Вашего Императорского Величия, — учтиво поклонился хазарский посол.

***

«Вроде всё вышло довольно неплохо. Посол поверил в мои россказни», — потёр я руки. — «Ну, а то, что стрельбы действительно окажутся не очень, даже не сомневаюсь. Трудно научиться стрелять хорошо, если каждый лейб-гвардеец выпустил всего лишь по двадцать-тридцать пуль. Но мне это сейчас на пользу, поскольку отдавать приказ стрелять мимо мишеней очень не хочется, ибо кто-нибудь потом да сболтнёт.

Хорошо ли я делаю, что обманываю хазарского кахана? Хорошо. Всё, что идёт на пользу России — хорошо и даже отлично. Если русские солдаты не будут умирать за интересы владетелей чужих для нас государств, — я посчитаю, что уже не зря оказался в этом мире. Нам от Армении ничего не надо.

Я хорошо помню, как в прежнем мире армяне, грузины и азербайджанцы просились в состав Российской империи, понимая, что иначе самому их существованию может прийти скорый конец. А потом, уже после развала СССР, начали писать в своих школьных учебниках, что злые русские императоры порабощали их предков и всячески гнобили на протяжении веков. Нет, раз вы такие гордые и самостоятельные, то и живите, как хотите. Мы вас кормить не будем ни при каком раскладе, тем более в ущерб развитию России. Желаете торговать — пожалуйста, а няньками и защитниками не зовите. Не придём».

— Как прошла беседа с послом, — как бы невзначай спросила на следующий день Ханна.

— Хорошо прошла, — не моргнув глазом ответил я. — Я честно объяснил, почему Империи никак не получится посылать на убой русских солдат, чтобы какой-то там закавказский правитель мог и далее чувствовать себя сильным и значимым.

— Так и сказал? — подняла брови супруга.

— Нет, конечно… Другими словами, — грустно улыбнулся я. — Пойми, нам, то есть Российской империи, в тех краях делать нечего. Наши границы настолько далеки, что добраться до Армении без больших потерь вряд ли получится. А потребуется ещё и воевать, а потом, в случае успеха, возвращаться домой. Только на одном перемещении туда и обратно можно потерять до четверти воинов. И ради чего?

— Понимаю, — лицо Ханны тоже погрустнело. — Жаль.

— Ты не забывай, что под боком находится сильный и опасный враг — Булгария, — который веками ведёт необъявленную войну, совершая набеги на наши поселения, уводя в полон наших подданных. А мы вместо устранения этой явной угрозы будем воевать с ромеями, которые нам особо ничего плохого не делают. Ну, да… таможенные пошлины, взимаемые у проливов, немаленькие, но это не война, а торговые препятствия, направленные на то, чтобы нужные нам товары привозили ромейские купцы, а не мы сами. Каждый правитель в первую очередь должен думать о своём государстве.

— Раз так, то да, ты прав, — после паузы ответила супруга. — В конце концов, это теперь и моя страна, и раз я здесь императрица, то должна заботиться о её жителях, а не далёких народах.

— Вот и умничка, — поцеловал я Ханну. — Кстати, как там идут дела с женским модным журналом?..

***

Первые в истории этого мира военные учения прошли удовлетворительно хотя бы потому, что погибших на них было всего восемь человек, а раненых и увечных не более трёх дюжен. Как я не напутствовал отцов-командиров, но на стрельбище кто-то да лез вперёд, подставляя себя под выстрел. Лошади, пугающиеся громких звуков, дёргались и иногда сбрасывали из сёдел верховых. Пушечная обслуга умудрялась попадать под колёса во время перемещения орудий… Всякое было.

Если на манёвры я никого не позвал, то вот стрельбу наблюдали все проживающие в столице иностранные послы. Военный министр, стоявший в этот момент рядом, чуть ли не краснел, когда недоделанные чудо-богатыри дружно посылали пули в «молоко», а я мысленно потирал руки. Теперь весть о том, что новые пищали, которыми молодому и нетерпеливому русскому монарху от слишком большого ума приспичило перевооружать армию, заряжаются медленно, а попадают в цель ещё реже.

«И с чего этому юнцу захотелось отказаться от проверенных веками луков и арбалетов?» — явственно читалось на лицах всех послов. — «Да эту, с позволения сказать, гвардию, в открытом поле мужики палками перебьют».

Только два человека сохраняли хладнокровие — я и Елена Седьмая. К