Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Меня Яр линчует первым, — скривился парень. — Это ж я должен был прикрывать тебя… — И тут его осенило: — А давай ему не скажем? Ритуальный рисунок на доспехе цел, а дыру я залью герметиком из ремкомплекта. Никто не просечёт.

— Себя ты тоже герметиком зальёшь?

— Завтра у нас выходной, отлежусь и как новенький. Пожалуйста, Вась, — он сложил ладони в умоляющем жесте. — Если тебе всего лишь отгрызут голову, то меня попрут из института.

Логика у него, конечно, железная.

Скрывать такое — неправильно, это не укус зайчика. Но так сразу от предложения отказываться тоже не стоит. Йер идиот, раз сунулся к волку, однако быть выгнанным с практики не заслуживает. И, чего греха таить, мне самой не хотелось рассказывать Ярославу о том, какой хреновый из меня командир в реальности. Он ещё доверяет мне, даже после отказа назвать имя Игрека. Но доверие вещь хрупкая, а вседозволенность не его синоним.

— Ладно, — ответила я после долгой паузы, — ничего не было. Хорошая погода, попутный ветер, спокойный патруль.

— Вася! — Йер с энтузиазмом схватил мою руку и с пафосом чмокнул в тыльную сторону кисти. — Я твой должник навеки. Проси что хочешь!

— Больше не приближайся к водяным волкам, тогда квиты.

— Замётано!

— И, — добавила со всей серьёзностью, — ты забудешь о том, что сегодня видел.

— Имеешь в виду ваш с тварью «разговор»? То есть, — быстро поправился он, — хорошая погода, попутный ветер, ничего не было.

— Именно.

— Вась, а ведь получается, ты мне жизнь спасла…

— Не выдумывай, — перебила я, не давая развить тему, и повторила: — Ничего не было.

На сей раз Иеремия кивнул без шуток.

На последнюю точку я съездила одна, тут недалеко. Выборгский не в том положении, чтобы лишний раз двигаться и, особенно, возражать. Боли он не чувствовал и даже пытался уверить меня, что здоров, да только зря старался. Лицо бледное, дыхание частое, пальцы подрагивают. Стоило ожидать.

Как вскоре выяснилось, трудности на этом не закончились. На горизонте всплыла новая проблема — на сей раз чисто человеческая.

Одна из пар — Аня с Денисом — застряла в трёх километрах от станции. Денис связался со мной по рации, доложив, что заминка не техническая, а сугубо психологическая.

— До станции доехать не вариант?

Никак нет. Анька в истерике. Я пытался поговорить с ней, но она не слышит. Просто сидит и размазывает сопли. Мы на четвёртой точке уже полчаса торчим.

— Ждите, сейчас будем.

— Истерика не страшно, — прокомментировал Йер, успевший оттереть кровь с доспехов и немного взбодриться. — Вот если бы волк напал…

— Шикарный первый патруль, — рыкнула я. — Просто блеск.

Поставив рекорд скорости, мы с Выборгским добрались до товарищей за каких-то пять минут. Аню увидели сразу. Она сидела возле антенны, обняв колени руками и опустив на них лицо. Эмоциональный фон Вяземской был настолько силён, что ещё на подходе я уловила витающее вокруг неё отчаяние, смешанное со страхом и злостью на себя. Особо не удивилась, лимит «удивлений» на сегодня исчерпан, да и предсказуемо было. Котёл недовольства Ани закипал с первого дня на «Чанбайшань», рано или поздно крышку должно было сорвать.

Денис нарезал круги по замёрзшей земле.

— Вот, полюбуйтесь, — бросил он. — Вяземская как в яму рухнула, просто в момент. Я даже не понял, что случилось.

Горы с ней случились, вот что.

— Ненавижу это место, — всхлипывала Аня. — Здесь отвратительно абсолютно всё! Воздух… им невозможно дышать. Почему мы вообще сюда приехали?

За жалобной интонацией скрывалась не просто истерика, а нечто большее — опасность. Девчонка была на грани.

Я оглянулась на парней. Те стояли в стороне, растерянно пожимая плечами, и даже отступили на шаг. В их системе координат женские слёзы — это территория других женщин.

— Ань, успокойся. Всё нормально, — я присела рядом и осторожно коснулась её плеча, но она отстранилась.

— Не надо меня жалеть, Тобольская! Только не ты.

Йер с Денисом отступили ещё дальше. Намёк ясен: «мы пас».

— Почему вдруг не я?

— Потому, — нахохлилась Аня. — Ты мне с первого курса не нравилась, и когда тебя поймали на кровавом ритуале, я… я искренне радовалась. Мир наказал тебя за гордыню.

— Многие тогда радовались. Бывает.

— Но ты не раскисла и вообще… Ведёшь себя, будто так надо. А я… — её голос дрогнул. — Я думала, что сильнее тебя, когда на деле мне даже практика эта дурацкая не по силам!

— Завязывай с унынием, Ань, — без сантиментов попросила я. — Ты графиня Вяземская, наследница рода, тебе не по статусу расклеиваться по таким пустякам.

Она подняла на меня красные глаза и произнесла на удивление ровным голосом:

— Я просто хочу уехать отсюда.

— Раз так, почему сидишь здесь? Станция совсем рядом.

— Домой я хочу, а не на станцию!

— С этого места домой ты точно не попадёшь.

— Тогда замёрзну прямо тут.

Да уж, с Морганой договориться и то проще было…

Денис жестом предложил стукнуть страдалицу по голове чем-нибудь увесистым, чтобы облегчить переговоры, на что я ответила ему хмурым взглядом. Оглушать будем, только если начнёт активно сопротивляться.

Ментальные техники псионики на Аню слабо влияют, но я всё равно запустила в неё весь арсенал. Воодушевление, Ауру и даже замахнулась на Эмоциональный дзен — технику шестого ранга, сбивающую эмоции на нулевую отметку. Поскольку я ей не обучена, то действовала вслепую с расчётом, что этого хватит.

Результат оказался… неожиданным. Аня разрыдалась пуще прежнего и уже не стесняясь ткнулась мне в плечо. Будто вторя ей, с неба сыпался обещанный синоптиками снег.

— Делайте со мной что угодно, — шептала она, — но больше я в патруль не пойду. Никогда.

— Ещё как пойдёшь, не дури.

— Нет, прости, Вася. Сегодня же я подам полковнику Минусинскому рапорт на увольнение.

— И тогда тебя отчислят из института с волчьим билетом, — напомнила я. — С ним ты даже в филиал не поступишь.

— Пусть так. Лучше позор, чем ещё раз… почувствовать себя такой слабой.

Соликамский достал клинок и начал примеряться, как бы поточнее ударить стихией земли, чтобы вырубить напарницу с первого раза.