"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

class="p1">Врач повертел в руках голову Мема, словно это был неживой и крайне любопытный предмет, заглянул в глаза, оттянув веки, открыл Мему рот, надавив на нижнюю челюсть, и вообще обращался с ним довольно свободно. Мем в конце концов отмахнулся от его рук. Иовис смотрела в сторону, избегая встречаться взглядом и с мужем, и с врачом.

Напоследок Мема снова напоили странным на вкус лекарством и в голове у него немного прояснилось. По крайней мере, комната перестала плыть и качаться.

— Ну вот, — сказал Наджед. — К утру все будет хорошо. Встретимся с господином префектом завтра на службе. А сейчас под одеяло с головой и не высовываться. Вы хорошо меня поняли?

Последний вопрос был обращен к Иовис. Она, снова залилась краской и издала в ответ звук, какой издает приличная девочка, подавившись неприличным словом.

Проводив врача, молодая жена вернулась к Мему в окончательно разъяренном состоянии.

— Он оскорбил меня! — с порога заявила Иовис мужу. — Он посмел мне такое сказать!.. Я не решусь повторить вам, что! Кто это вообще такой?! Как смеет он вмешиваться в нашу супружескую жизнь?! Как смеет он меня учить и делать мне замечания?!

— А что именно он сказал? — поинтересовался Мем, догадываясь уже, что. Если самому Мему досталась одна ягодка из знаний доктора о плодах любви в Арденне, то Иовис, похоже, отсыпали полную корзинку, непонятно только, по какой причине. Конечно, Мему следовало бы разгневаться и вступиться за честь жены хотя бы на словах, но злая Иовис выглядела очень смешно.

— Он…. Он… назвал меня дурой!

Мем едва удержался, чтобы не засмеяться.

— Помилуйте, кирэс Иовис, но за что?

— За то, что я… Нет, я не могу этого повторить!

— Могу предположить, он сказал вам, что жена должна спать с мужем, а не бегать по ночам с фонарем по крыше, — лекарства Наджеда начинали Мему нравиться, с ними можно было говорить, что попадает на язык, не заботясь о последствиях. С крыши дома Наджеда, расположенного чуть выше на холме, наверняка прекрасно была видна крыша их семейной усадьбы. А еще интересно, не пробует ли Наджед свои снадобья сам, уж больно он легко разговаривает о том, чем аптекарь не торгует. Даже по упрощенным арданским меркам.

— Да я… Он… — Иовис в бессильном возмущении взмахнула рукавами из лазоревого шелка. — Как он смеет вообще вслух говорить об этом? Это вы ему нажаловались! А вы как посмели?!

— Даже в мыслях не держал, — усмехнулся Мем. — Вероятно, то, что вы не любите своего мужа, написано у вас на лице, кирэс Иовис. Как он здесь оказался?

— Я не могла вас разбудить к ужину. Я испугалась! Мне сказали, в квартале от нас живет врач из префектуры. Да если я б я знала…

— Я просто крепко спал.

— Не совсем. — Кирэс Иовис вздохнула и опустилась рядом с Мемом на кровать туда, где сотую часть стражи назад сидел ходжерский доктор, и с неожиданной силой вновь произнесла: — Он — сволочь!

— Он оказался прав?

— С чего вы взяли?

— Иначе бы вы так не сердились.

— Он грубиян и негодяй! Сделайте с ним что-нибудь! Вы же сильный и влиятельный человек!

— Непременно, — пообещал Мем. — Как только вы исполните все его предписания, я сверну ему шею.

Иовис сорвалась с места и убежала, хлопнув дверью.

— Сговорились!.. — донеслось из коридора.

* * *

Утром в списке слов и действий, запрещенных на территории арданской префектуры, появилась приписка, сделанная строгим классическим почерком госпожи Мирир. В ней было категорически не рекомендовано держать вино в общем чайнике и прятать в писарской за шкафом и на шкафу грязную посуду.

Мем стоял перед доской объявлений с бестолковым видом и ухмылялся. Может быть, Наджед и был сволочью, грубияном и негодяем, как говорила Иовис, но он наговорил ей чего-то такого, из-за чего кирэс пришла вечером к супругу под одеяло и не уходила оттуда до утра, несмотря на звездную ночь, удобную для наблюдений за небесными светилами. И не просто так не уходила. Едва заметными жестами и еле слышным голосом она поправила все, что раньше было не так. А потом все пошло так, и теперь у Мема почему-то болела прокушенная Чепухой рука, хотя, казалось бы, она-то тут при чем. Как относиться к случившемуся, Мем для себя пока решить не мог. Бить Наджеду морду за дерзость и оскорбление чести супруги или поставить ему кувшин коллекционного вина? Или сделать вид, что ничего особенного не произошло? Мем не звал в свою жизнь ангела-хранителя, а помощника в устройстве семейных дел — тем более. Ему с избытком хватало кира Хагиннора, который интересовался всем и всеми из своего окружения, и время от времени отпускал такие замечания относительно мелочей в жизни Мема, что тот начинал искать среди прислуги стукача. Иногда находил и выгонял, за что кир Хагиннор его ругал и говорил, что Мем ему почти как приемный сын, и генерал-губернатор отвечает перед его почтенными родителями за то, что увез Мема далеко от родного дома. Теперь, наверное, Наджеду настучал сам генерал-губернатор. Могли поговорить про Мема, когда кир Хагиннор ходил на Мраморную лечить спину. Как отучать других людей вмешиваться в его семейные дела, Мем тоже решить не мог. Да и как их отучишь, если это хозяин судьбы и его друзья…

С раннего утра в голове у Мема крутилась песня про серую лошадку, слышанная позавчера в "Песчаной гавани". Мем достал из рукава огрызок карандаша и подписал снизу под списком запрещенных слов и поступков: "Даже если сам префект так делал". Быстро оглянулся и сбежал в свой кабинет.

В плетеной корзине для бумаг, пустовавшей вчера, лежала свернутая в трубочку папка с кляксой. Может быть, в голове у Мема в прошедший день и было совсем мутно, но корзину, когда искал пропавшую папку, он проверил. Ошибки быть не могло, Мем заглядывал в корзину дважды.

Он потер ладонями лицо, внимательно осмотрел ключ от своего кабинета и дверной замок. Следов взлома или царапин от отмычки не нашел, дверь была открыта ее родным ключом. Тогда Мем решил провести небольшую инспекцию и отправился к интенданту.

— Сколько ключей и от каких помещений у нас было заказано, когда здание городского архива передали под префектуру? — спросил он.

Интендант молча полез в свои ведомости и стал водить по расходной таблице линейкой.

— Девятнадцать ключей от главного входа, шестнадцать от казарменных внутренних дверей — там одинаковые замки, три от кладовой, шесть от кордегардии, два от казначейской… — стал диктовать он.

— От моего кабинета сколько? — уточнил Мем.