Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

— Думаю, я должен вам еще кое о чем сообщить, — произнес я и тут же увидел, как они все напряглись.

— Вы хотите в чем-то признаться, господин Райнер-Наэр? — спросил глава австрийской Гильдии.

— Конечно, господин Дагоберт, — что я во всем и всегда виноват.

Тот покривился.

— Что вы хотите рассказать? — спросил Прегиль.

— Я тут кое что узнал о Богемской гильдии. Но начну с другого. Со своего ирландского дяди. И его антимагических разработок.

Я, наверное часа два рассказывал им, что произошло Ирландии, чем занимался дядя и что получила в итоге полиция.

— И вы считаете, за всеми этими антимагическими разработками стоит Гильдия Богемии и в частности — Чистослав Черный?

— Именно так. Точнее за процессом их внедрения в полицию, — ответил я. — Я видел чертежи в дядином хранилище. И довольно сложных устройств, явно опережавших свое время. Если их все создадут, люди вполне могут лишить вас магии. Точно так же, как вы недавно это сделали со мной. Ощущения крайне неприятные.

— И что вы предлагаете? — спросил Адельман.

— Думаю, что разобравшись с проклятиями, мне все-таки придется посетить Богемию. Но ввиду некоторых обстоятельств, одному мне туда отправляться слишком рискованно. Никто не хочет из вас составить мне компанию?

— Нас всех там знают в лицо. А вас так и подавно в лицо будет скоро знать каждый младенец. Как вы сами того пожелали, — едко заметил Прегиль. — И Богемия не станет исключением. Даже если они не запустят у себя кампанию про черного мага, находящегося под защитой Совета, новости туда все равно просочатся.

— Значит надо что-то с этим придумать, — заметил я.

— Можно поработать над личинами, — задумчиво предложил Орель.

— Можно, только до сих пор ведутся споры, к какой магии принадлежат эти заклятия: к светлой или темной? — сказал Дагоберт.

— Все, что делается на благо, не может относится к темной, это старый спор, — сказал Орель.

— Да-да, люблю когда начинают апеллировать к благим намерениям, — я оскалился в усмешке. и маги невольно вздрогнули. — Впрочем, если другого варианта нет, то почему нет?

— Эгихард, давайте ты все-таки сначала разберешься с проклятиями во Фризии, — заметила Маделиф.

Я кивнул и поднялся.

— Само собой, но перед отъездом из Хайдельберга, я пожалуй побеседую с пленными ирландскими магистрами. Вы не против, господин Адельман?

Получив согласие, из зала совета я прямиком направился в темницу замка Хайдельберг.

Глава 10

Через минуту после того как я вышел из зала Объединенного Совета Гильдий, в коридоре меня нагнал Ульрих Адельман.

— Провожу вас, если вы не против, — произнес он. — И я не успел поблагодарить вас за снятое с меня и всего Хайдельберга проклятие.

Я промолчал, лишь посмотрел на Адельмана с некоторым недоумением.

— Вы могли этого не делать. Вообще ни с кого не снимать проклятие, — пояснил он.

— Для чего?

— Лишив страну высших магов, вы могли бы подчинить себе всех людей.

— Не надо сравнивать меня с тем магом, который наложил это проклятие. Наши жизненные цели поразительно отличаются. Как я понял из прочитанных книг по черной магии, я вообще не типичный черный маг, поскольку у меня нет самоцели вредить человечеству или светлым магам. И существующий мир меня вполне устраивает, особенно после подписания всеми вами договора.

— Прегиль сказал, что вы сожгли те книги.

— Туда им и дорога, поверьте. Если бы я обладал человеческой чувствительностью, меня бы наверное тысячу раз вывернуло во время чтения этих «прекрасных» текстов.

Адельман больше ничего не сказал и, задумавшись, шел рядом. Он привел меня в зал с большими чугунными воротами, перед которыми стояло четверо магов-охранников, и приказал меня пропустить.

— И сообщите вниз, чтобы господина Райнера-Наэра беспрепятственно пустили к пленникам для допроса, — дополнительно распорядился Ульрих и поглядел на меня. — Полагаю, для этого я вам не нужен?

— Не нужны, спасибо.

Маги вычертили заклинания в воздухе, отомкнули ворота специальным ключом и створки медленно и совершенно беззвучно распахнулись. За ними шел достаточно узкий, уводящий вниз под довольно крутым уклоном туннель. И я зашагал по нему.

Подземелье, где располагались темницы, находилось глубоко под замком. Причем никто почему-то не додумался прорыть шахту и пустить туда лифт. Поэтому мне очень долго пришлось спускаться по туннелю, спиралью уходящему под землю.

Минут через десять спуск наконец закончился. И тут было заметно холоднее: от моего дыхания в воздух вырывались облачка пара. Внизу меня около уже распахнутых ворот — точных близнецов ворот сверху — встречало двое магов из охраны. Маги посмотрели на меня настороженно, но поприветствовали и проводили до камеры, в которой находились пленённые ирландские магистры.

Условия в темнице Хайдельберга были суровые. Камеры были прорублены в известняке, но благодаря магии известняк приобрел крепость гранита, антимагическая защита лишала пленников возможности колдовать, а значит и шанса на побег. Внутри камеры не было ничего — только тюфяки, набитые соломой, да сливная дыра для справления нужды. Повеяло диким Средневековьем, чего я от Ульриха Адельмана никак не ожидал. Впрочем, как мне сообщил один из провожающих магов, пленников тут уже давно не бывало. Злосчастные ирландцы были первыми за много-много лет. Мне указали на камеру и поспешили обратно к воротам.

Коридор слабо освещался маленьким магическим огоньком, так что почти все пространство камер тонуло в полумраке. Я разжег его поярче и подошел к решетке.

— Добрый день, вижу условия тут не очень.

— Вы⁈ — один из магистров немного приблизился к решетке. — Но как⁈

— Забавно. В Ирландии ваши коллеги хотели засадить меня в темницу. И где теперь я и где вы? — я оскалился в усмешке.

— Маги Хайдельберга выжили из ума, связавшись с черным магом.

— Это вряд ли. А вот вы вполне смахиваете на самоубийц. Впрочем, я сюда не за этим пришел. Расскажите мне о том, кто устроил ваше нападение на Хайдельберг.

— Мы уже всё рассказали Адельману, — отозвался из глубины темницы еще один магистр.

— Не всё, — я смотрел в глаза первого магистра. — Говори.

Магистр, не отводя взгляда, начал рассказывать. К нему метнулись его коллеги. Но я, взмахнув рукой, создал внутри камеры стену огня, отделившую допрашиваемого