Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

— С вами все в порядке, господин Райнер-Наэр? — спросил Карлфрид и протянул руку, чтобы помочь подняться.

— Если не считать испорченных обуви и костюма, то да.

Я поднялся.

— Кто на тебя напал? — спросила Маделиф. — Ты их убил?

— Нет. Они испугались и нырнули обратно в болото, — я снова подошел к краю болотца и достал нож. — На дне что-то мертвое, что активирует проклятье и тянет силы из людей Фризии.

Оба мага, увидев нож, отошли от меня подальше. Я порезал руку и пролил свою кровь в воду, шепча заклятия. Над водой пошел пар и через миг оттуда выскочили напавшие на меня твари. Метнулись на этот раз к Маделиф и Карлфриду.

— Стоять, — прорычал я на драконьем.

Обе твари замерли, то ли поняв приказ, то ли правильно истолковав интонацию в голосе. Теперь их можно было хорошо разглядеть. Они имели длинные, метров в семь, змеиные тела с короткими рудиментными задними лапками, и укороченный вариант крокодильих голов с такими же крокодильими передними лапами. Издавая тихий писк и наклоняя головы к самой земле, зверюги подползли ко мне и потерлись о ноги, перепачкав брюки еще сильнее. Я поморщился.

— По-моему, они в вас родственника почуяли, — задумчиво обронил Карлфрид. — Не пробовали их своей кровью сжечь?

Я глянул на Карлфрида, наклонившись, погладил обоих тварей по голове нераненной рукой. Обе зверюги радостно запищали и перевернулись пузом вверх.

— Назову этого Карлом, а этого Фридом, — произнес я, не спуская с мага недоброго взгляда. — Пояс свой отдайте. Давайте-давайте, я не шучу. Маделиф, вы свой тоже одолжите?

Маделиф первой вытянула из брюк пояс, передала мне. Я надел его на шею одной зверюги на манер ошейника. Карлфрид протянул следом свой.

— Вы что — их с собой собрались взять? — спросил он. — Они же могут быть опасны. Если не для вас, то для остальных точно.

Я наскоро наложил на ошейники заклятие, а потом, взявшись за них, потащил тварей за собой прямиком к Карлфриду. Глаза его ошарашено распахнулись и он едва не попятился.

— Подержите. Да не бойтесь, они не кусаются. Наверное.

Карлфрид, совершенно растерявшийся, машинально перехватил у меня ошейники. Твари недовольно зашипели, но нападать на него не стали. Я стащил с ног обувь, поскольку в ней уже хлюпала болотная жижа, и снял носки, после чего вернулся к краю болота и продолжил манипуляции с заклятиями.

Вода забурлила, закипая. Вскоре из болотца повалил пар. Через пять минут ветер рассеял поднявшийся туман, открыв яму, прежде залитую болотной водой. На дне ямы лежала отвратительного вида мумия. Темная, торфяного цвета, словно дубленая кожа обтягивала скелет так, что можно было разглядеть каждую выступающую кость. В месте живота была прореха и оттуда белыми веревками свисали сварившиеся в кипятке черви.

Темные нити черной магии шли как раз к мумии. Опутывали ее, подпитывая украденной у людей жизненной силой. Лишенная волос голова оскалилась, показав желтые сломанные зубы. Веки раскрылись, за ними оказались усохшие глазные яблоки. Ко мне подошла Маделиф и, увидев как пальцы мумии скребут болотный ил, невольно поднесла руку к лицу, словно сдержав рвотный позыв.

— Это…? — выдохнула волшебница.

— Некромант, — произнес я. — Некогда лишенный всех своих сил и теперь почти пробужденный.

Я начал выводить заклятия. Мумия между тем медленно ползла по дну, поднялась на ноги, хватаясь за стены ямы, пыталась выбраться наружу.

— Лишаю тебя, Цефиринус, навсегда твоих некромантских сил, — прочел я. — Плоть твоя обратится в прах и больше уже никогда не воскреснет. Сила, что была отнята тобой у других — вернется к своим владельцам. Сгори.

Черные линии, обвязывающие некроманта, лопнули, и по их обрывкам побежали золотые искры. Самого некроманта тоже охватило пламя. Огонь сжег мумию вместе с костями, торфяными отложениями и запек глинистое дно болота, как огромную чашу.

— Это было его имя, Эгихард? — Маделиф смотрела на совершенно пустую яму и, когда я кивнул, продолжила: — Значит, теперь проклятие снято?

— Да.

— У меня очень много вопросов, — произнесла хмуро она. — Кто-то подбросил сюда останки некроманта и наложил проклятие. Зачем? И связано ли это как-то с тобой? Когда точно это случилось? Не в то же самое время, когда ты переехал во Фризию?

— Вы не находите, что это были бы слишком сложные манипуляции и расчет? — возразил я. — Девять лет медленно приводить в действие проклятие? Ради чего?

— Однако я не верю в подобные совпадения. И не верю, чтобы кому-то понадобилось бы столько времени отравлять умы жителей маленького прибрежного городка, которые занимаются фермерством и рыболовством, — Маделиф посмотрела на меня. — И если это все действительно связано с тобой, значит в нашей Гильдии есть предатель. Потому что никто из австрийских и швейцарских магов не знал, куда я увезу тебя после Шафберга. Возвращаемся в Гильдию. Мне нужно подумать и посетить герцога.

Маделиф зашагала по хлюпающей холодной земле, едва прикрытой снегом. Я только сейчас заметил, что она скинула обувь и закатала свои молочного цвета брюки до колен, умудрившись не получить после всего случившегося у болота ни капельки грязи на свой костюм.

Я перевел взгляд на Карлфрида, который так и стоял, держа болотных тварей за ошейники.

— А вы хорошо замарались, в отличие от нее, — заметил я. — Хотя, дело вовсе не в присутствии грязи на костюме.

— Я ничего не знал ни о подброшенных в Гретзиль останках некроманта, ни о действующем здесь проклятии, — ответил он.

— Но обо мне вы ведь давно рассказали Чистославу?

— Он бы на подобное не пошел, — сказал Карлфрид, но я заметил едва различимое сомнение в его голосе.

— Значит, он рассказал обо мне тому, кто пошел.

— Это при условии, что версия госпожи Халевейн, что все это происходит из-за вас, верна.

Я потер лоб, посмотрел на выпачканную в грязи руку и выругался.

— Пойдемте уже.

Я перехватил у Карлфрида ошейники. Твари радостно заверещали и, извернувшись, облизали мне руки.

— В ваших книгах о драконах ничего не было про подобных существ? — поинтересовался я, когда мы все стали подниматься на дамбу.

— Не припомню. Они — скорее всего искусственно выведенные с помощью магии гибриды.

— Хм. И какая это магия?

— Черная.

Я задумчиво покивал. Мы спустились вниз к шоссе, где я