Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Он молчит, отводя взгляд в угол камеры, куда не достает даже свет факела. Наверное, он сейчас вспоминает что-то свое, что-то далекое, где еще не было ни предательства, ни страха. Я прячу руки в рукава, думая, как быстро все рушится, стоит кому-то отвернуться. Может, если бы мы были другими, сильнее, умнее, все пошло бы иначе. А сейчас — только мы двое в этом холоде и не осталось ни злости, ни упреков, только пустота и слабая надежда, что кто-то найдет меня, прежде чем лед станет частью меня самой.

Глава 26. Чудо построенное на лжи

Скрип двери вырывает меня из забвения, и холод вдруг отступает, вытесняясь надеждой. Это он. Адарис. Он нашел меня, узнал, что я здесь, в этой проклятой клетке, где холод жрет меня изнутри. Он пришел, чтобы вытащить нас, чтобы все исправить.

Я поднимаю голову, моргаю, пытаясь разглядеть силуэт в проеме, и…

Это не Адарис. Стражник. Тот же, что притащил Эзара. Его лицо в полумраке кажется каменным, глаза холодные, как стены вокруг. Он стоит, держа факел в руке, свет пляшет на решетке, отбрасывая тени.

— Вставай, — коротко кидает он, уже подходя к решетке и с грохотом открывая ее. — Иди за мной.

Я замираю, думая, что Адарис послал за мной. Он узнал, что я здесь, и теперь этот стражник отведет меня к нему. Надежда вспыхивает, заставляя сердце ускориться. Поднимаюсь так быстро, насколько могу. Ноги онемевшие от холода, но я выпрямляюсь, кутаясь в сюртук Эзара, который все еще на мне. Брат сидит рядом, напряженный, как струна, и его глаза неотрывно следят за каждым движением стражника.

— Эзар, — шепчу я, дрожащим от волнения голосом. — Адарис послал за мной. Я уговорю его не казнить тебя. Все будет хорошо, слышишь? Я поговорю с ним и вытащу тебя отсюда.

В глазах брата прослеживается сомнение, но все же он коротко кивает. Знаю, что он не верит, вижу это по его глазам.

— Шевелись! — рявкает стражник за спиной. — Не заставляй ждать.

Он резко дергает меня за локоть, затаскивая в коридор и я следую за ним, стараясь не отставать. Ноги все еще еле двигаются, но надежда подгоняет — наверное, мы идем в его комнату или в тронный зал, и там он ждет меня, чтобы все объяснить, чтобы обнять и сказать, что все это закончилось. Но стражник сворачивает не туда. Вместо лестницы вверх, к покоям или залу, он ведет меня к боковому выходу, к узкой двери, ведущей в сад. Я медлю на миг, но он замечает это и грубо толкает меня ладонью в плечо, заставляя двигаться дальше.

Мы выходим в сад, и раннее утро обдает меня колючим воздухом. Снег срывается с неба мелкими хлопьями, кружится в воздухе и сразу липнет к волосам и ресницам. Зима в Веларрон пришла раньше времени. Кусты покрыты тонкой коркой инея, дорожки белеют, трава скрыта под свежим пуховым слоем.

Стражник не сбавляя шаг, тянет меня мимо скамеек и замерзших фонтанов, к самой дальней части сада. Там дорожка уходит под склоном, и я вдруг понимаю, куда мы идем, еще до того, как вижу это место. Здесь всегда было тише, чем в остальном саду.

Мы выходим к склепу над которым поднимается купол из нивелии. Белые цветы свисают плотной завесой даже в мороз, будто холод их не касается. Лепестки широкие и на их кончиках застыли прозрачные капельки льда. Между лозой торчат острые иглы, они куда крупнее тех, что росли у Адариса на балконе. Кажется, тот, кто посадил здесь эти цветы, хотел, чтобы однажды все короли поднялись из своих гробниц, и снова прошли по этим дорожкам.

Зачем он ведет меня туда? Сердце сжимается в болезненный комок, а дыхание перехватывает от внезапной мысли, которая вонзается, как одна из тех игл. Может, Адарис хочет показать тело Дариана? Доказать, что брат мертв, что связь разорвана, и теперь я… свободна? Дариан был слабым, но не заслуживал такой участи, и если он мертв, то связь… что с моей силой? Я ведь все еще ничего не чувствую.

Делаю шаг под этот купол из лоз, ощущая, как запах цветов смешивается с чем-то холодным и мертвым. Могилы королей стоят на своих местах — закрытые гробы из серого камня обвиты все той же нивелией. Камень строгий, без украшений, на крышках лишь высеченные гербы и имена. Под ногами шуршат лепестки. Они разбросаны по всюду и еще не успели потемнеть от влаги. Между ними лежат обрывки белых лент, потухшие свечи, на одной из плит темнеет круг от недавно стоявшего факела, а в воздухе держится запах дыма. И становится ясно, что здесь совсем недавно была церемония. Люди стояли под этим куполом, говорили прощальные слова, склоняли головы, кто-то, возможно, плакал.

Стражник останавливается у одного из склепов, отодвигает тяжелую плиту. Внутри темнее, чем снаружи, воздух густой, пахнет землей и цветами, но взгляд сразу цепляется за открытый каменный гроб, стоящий у дальней стены склепа. Я подхожу ближе, ноги сами замедляются от внезапного страха, который режет острее холода, потому что я не готова увидеть того, кто там лежит, но все равно смотрю, не в силах отвернуться. Свет снаружи едва доходит сюда, ложится полосами на камень, на белые лепестки, на лицо Дариана в гробу. Его черты спокойные, слишком спокойные, кожа бледная, волосы аккуратно уложены, губы сомкнуты. В груди что-то сжимается, но сознание не хочет до конца принимать увиденное.

Я подхожу почти вплотную, всматриваясь внимательнее. Сердце начинает биться быстрее, потому что, что-то не сходится. И в этот момент внутри все обрывается.

Потому что это не Дариан.

Это Адарис.

Мир рушится в один миг, как если бы камень под ногами треснул и ушел в бездну. Я отшатываюсь, но ноги не держат, колени подкашиваются, и я падаю на холодный пол склепа, ладони шлепаются о камень, царапая кожу. Нет… нет, нет, нет. Это не может быть он. Не он. Глаза жжет, зрение плывет, но я моргаю, впиваясь взглядом в лицо в гробу, и каждая черта — его. Те же скулы, те же губы, которые я целовала, те же волосы, которые я перебирала пальцами в те редкие моменты, когда мир казался нашим. Но теперь они неподвижны,