Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

не вспоминать и не горевать. И так слишком много сломанных жизней и шрамов, которые никогда не заживут. Такова плата за возможность видеть и любить звёзды, находить математическое совершенство в мыльном пузыре и искать свет в далёких уголках Вселенной. В противном случае тот факт, что Рэдрик больше никогда не явит миру свой скорбный лик, вогнал бы Васю во тьму. Да и меня тоже, хотя я и так блуждала в потёмках на границе царства снов и теней.

Со мной Вася не связывался, но постоянно беспокоил Мирона. Тот и рад был обо всём сообщить.

Первым делом Вася нашёл рыжего матроса и снял с него "микры", затем помог проводить беднягу и ещё десятки подобных ему в последний путь. То видео, которые он прислал, потрясло нас троих: лодки медленно плывут, объятые пламенем, а люди на берегу жгут веточки звездоцветов и молятся. Мирон порой ошибается, тогда он мне говорил, что это делают при нападении тварей. Тварей... Да то были самые настоящие твари.

Наверное, именно благодаря рыжему матросу, который сымитировал смерть Шейза Коршия, Круенту решился явить себя и тем самым дал мне возможность разорвать его на куски.

Губернатор Фалум-Машисте жив и здравствует, вместе со всеми скорбит об умерших, особенно об Алба-Барбуш, и с вожделением поглядывает на чудом уцелевшую "Чёрную Жемчужину". Предполагает, что я ещё выйду на ней в море. Кстати, справлялся и о моём здоровье и был очень рад, что мне не грозит ничего серьёзного.

И всё равно я не могу ничего понять...

Усадьба графини Брелэ располагалась в милой деревушке, отрезанной от Аустершена заслоном кораллов. Жителей там было мало, слуги ввиду постоянного отсутствия "хозяйки" приходили настолько редко и настолько ничему не удивлялись, что их будто бы и вовсе не существовало. Подумаешь, в комнате больной пират лежит, а возле него двое сидят, у одного из которых очень странная одежда. За три тысячи лет существования человеческой цивилизации на этой планете и не такое бывало. Шарлотта тоже не приходила. Фок, видимо, сам был немного не в себе после того, как побывал в сумке, и потому не заявлялся, к нашему счастью. Шимми боялся гнева Аринаш и моей возможной мести и находился при Васе, гоняя "Ширшоваш" от скалы к скале и перебарывая себя при встрече с тварями. Что же до тех, кто дёргает за нити, то какое им дело до бед и страстей человеческих, а мне до них? Собственно, Совет и дьякош вроде бы только удовлетворённо кивнули, когда военные корабли Паренкоста вернулись целыми.

Нас оставалось только трое...

Запись 99.

И вот настал день, когда у меня прошли дрожь, слабость, температура, головные боли и я заявила, что выздоравливаю. Только тогда Аринаш и Мирон решились нормально со мной разговаривать. Нормально — значит обсуждать не моё здоровье, а что-нибудь более серьёзное или отнюдь не серьёзное.

— Я раньше не замечал, что у тебя татуировка, — мягко и ласково заметил Мирон, пока я поправляла подушку, развернувшись к друзьям спиной.

— А? — сначала я решила, что он что-то напутал, но потом вспомнила о том дне, когда мы впервые увидели губернатора. — Да-да, это мне замаскировали рабское клеймо и посвятили в пираты.

— Красивая... — Мирон задумчиво пошевелил пальцами. — Чёрная фурия смотрит из леса вслед уплывающей "Жемчужине" на фоне рассвета. Это символ потерянных надежд?

Аринаш фыркнула:

— А мне кажется, что это рассвет, и корабль Лу плывёт в леса к Обскурусу! Значит, она будет гостем в лесу, и это знак, что всё впереди! — она замучила правый рукав до плеча и показала Мирону на место чуть выше локтя. — У меня вот тоже есть. Это огненный коралл, символ жгучей натуры!

— Актиния-роза? — удивился Мирон. — Невероятно... Это так... романтично...

— Зато у тебя руки железные, но при этом не сказать, что управляешь чем-либо железной рукой! — пошутила я, наконец-то устроившись поудобнее, а то всё тело затекло лежать. Полулёжа удобнее.

— Лу, а мне Мирон рассказал, что у вас там еда очень забавная, но сейчас вы одни таблетки жуёте! — улыбалась и елозила Аринаш. — А ещё у вас там униформы носят, они интересные и цветные, но скучные. Но мне нравятся ваши национальные костюмы, которые вы порой надеваете в узких кругах на неформальных праздниках. У вас города большие и дома чуть ли не до неба, но опять же скучные. А ещё у вас там нет различие между мужчинами и женщинами, ну в смысле работы. А ещё у вас там когда-то было елестричество, но сейчас у вас там какой-то другой источник энергии, или я не так сказала? И почти все живут в городах, но есть, кто продолжает жить в деревне, но он так делает не потому, что ему надо сажать или сеять, а потому, что там какая-то другая работа. Вообще вы сейчас скучно живёте, это ведь после войны так, когда к власти пришло Мировое правительство? Я так и не поняла, почему война была. А оказывается, что у вас там тоже коррупция есть. И это всё из-за правительства загадочного. Мирон о нём ничего не знает. Говорит, что, вероятнее всего, ты знаешь больше, потому что вы изгои. Но это здорово, что вы пытаетесь очистить свою планету! Кажется, сейчас этим только изгои занимаются? Я и представить не могла, что человек может быть таким опасным! А твари ваши в заповедниках теперь живут, а раньше везде жили... Только вот Мирон и про войну толком сказать не может. Я пытаю его про мироздание, а он не знает ничего!

Я горько усмехнулась.

— Мировое правительство считает, что не нужно давать простор фантазии, вот поэтому большинство людей и скучные, они даже считают, что вашей планеты не существует. Они пытаются нам вверить, что на звёздах... то есть штарах, делать нечего, там опасно, а колонизация полный бред. В антиутопии живём... Ты, Мирон, и представить себе не можешь, как много от тебя утаивали. Но это не твоя вина, ты же был винтиком в системе.

Глаза Мирона округлились, а лицо еще больше вытянулось. Я продолжила:

— Мир, от которого ты бежал, — за что я тебя нисколечко не осуждаю, только за то, что не захотел попробовать бороться, — базируется на общей идее, которую я даже назвала бы общей ненавистью, незаметным социальным расслоением, потреблении и темноте. Мы могли бы развить свои технологии настолько, что давно бы колонизировали всю солнечную