Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Братец! — тяжело дыша, сказал Всеволод. — Ты не только бастард, но еще и слабак!

Я поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он боялся меня даже сейчас, когда я беспомощно висел на руках его охранников. Боялся, потому что в глубине души был уверен: рано или поздно я отомщу ему за это унижение. И боялся не зря.

Всеволод отступил на шаг и вытер вспотевший лоб рукавом дорогого мундира. Его щеки раскраснелись от усилий, а глаза лихорадочно блестели. Он смотрел на меня с торжеством, но в глубине синих глаз таилась тревога. Парень наверняка размышлял о том, что будет, если я вернусь с Игр живым.

— Это все, на что ты способен? — прохрипел я. — Избить, пока меня держат твои цепные псы?

Всеволод побледнел, а затем его лицо залила краска. Ему было стыдно, я это видел. Стыдно, но он не мог остановиться — слишком сильно ненавидел меня. Ненавидел, потому что видел в моих глазах то, что не мог найти в своих: силу, решимость и уверенность.

— Заткнись! — закричал он и ударил меня по лицу.

Вот теперь было больно. По-настоящему больно. От удара в голове зазвенело, а перед глазами заплясали красные круги. Я почувствовал, как по подбородку потекла кровь из разбитой губы. Она была соленой и теплой, и почему-то напомнила мне о море, где мы отдыхали всей семьей несколько лет назад. До того, как погиб дядя. До того, как все пошло под откос.

— Я бы с удовольствием прикончил тебя прямо здесь, — сказал Всеволод и вынул из нагрудного кармана платок. — Уж очень хочу стать Рунным, убив ария, а не Тварь в клетке. Но ты должен заменить меня на этих удовых Играх!

Парень отвел взгляд и начал тщательно вытирать пальцы. Они заметно дрожали. Драться он не умел и наверняка делал это редко, если делал вообще. Изнеженный мальчишка, выросший в роскоши и привыкший получать все, чего пожелает. Вся его сила заключалась в фамилии, которую я теперь был вынужден носить.

— Так убей, — предложил я и оскалился, с трудом сдержав стон. — Какая разница — в этом году на Играх сдохнешь, или в следующем?

Всеволод вздрогнул, словно от удара. Мои слова попали в цель. Я видел это по расширившимся зрачкам, по тому, как дернулся кадык на его шее, когда он сглотнул. Он боялся Игр Ариев. Боялся до чертиков.

— Ты думаешь, что избежал смерти? — я рассмеялся, не обращая внимания на боль в животе. — Наивный! Твой папаша лишь оттягивает неизбежное. Я вернусь в этот дворец, и в следующем году на Игры пойдешь ты! Нет! Ты не пойдешь на Игры! Я избавлю тебя от них и убью раньше — на арене!

Лицо княжича исказилось от ярости, и он набросился на меня с новой силой. Удары сыпались один за другим. Каждый отзывался новой вспышкой боли, но я не умолял его остановиться и не просил пощады. Вскоре я вновь повис на руках Рунных как тряпичная кукла.

— На Играх сдохнешь ты! — самодовольно заявил Всеволод, прекратив избиение. Его лицо раскраснелось от напряжения, а с кончика носа капал пот. — Хочу, чтобы завтра ты вспоминал обо мне, когда будешь срать кровью на первом же испытании!

Я молча смотрел на княжича, фиксируя в памяти каждую деталь этой встречи. Если мне суждено выжить на Играх, я обязательно вернусь. И тогда Всеволод узнает, что значит настоящая боль. Тогда его обрюзгшее тело будет корчиться от невыносимых мук, а глаза почернеют от ужаса. Такие, как он, не умеют достойно встречать смерть.

Бойцы отпустили меня, и я рухнул на пол. Все внутри горело от боли, которая пульсировала в такт сердцебиению. Голова раскалывалась, а перед глазами плясали черные мушки.

Всеволод несколько раз пнул меня ногами в живот, осыпая ругательствами, а затем вышел из спальни вместе с охранниками.

— До встречи, братец, — бросил он на прощание. — Если сможешь выползти на проводы завтра утром!

Дверь захлопнулась, и я снова остался один. С трудом перевернувшись на спину, я уставился в потолок. Тело болело, но разум оставался ясным. Я лежал, чувствуя, как холод каменного пола проникает сквозь одежду. Боль пульсировала в каждой клеточке тела, но она была ничем по сравнению с той душевной раной, которая разрывала меня изнутри.

Я закрыл глаза и представил, как буду стоять над искалеченным телом Апостольного князя Псковского, наблюдая за тем, как угасает его жизнь.

— Я выживу! Я стану сильнее! Я отомщу! — шептал я, проваливаясь в темноту.

Глава 6

Сделка с сестрицей

Меня вернули в сознание нежные прикосновения к лицу. Сначала это было приятно — словно кто-то водил по коже легким перышком, настойчиво возвращая из глубин беспамятства. Но миг блаженства длился недолго. За ним пришла боль. Резкая, жгучая, всепоглощающая. Она накатила волной, затопив все тело разом, словно меня окунули в кипящую смолу. Казалось, что внутренности превратились в фарш, а с живота содрали кожу тупым ножом. Каждый вдох отдавался новым приступом мучений, будто легкие пронзали тысячи раскаленных игл.

Я заставил себя открыть глаза, преодолевая свинцовую тяжесть век, и увидел симпатичную девушку. Красавица рассматривала меня, склонившись над кроватью, и ее длинные темно-русые локоны спадали вниз, мягко касаясь моего лица.

Заметив, что я очнулся, девушка выпрямилась, но взгляд не отвела. В ее серых глазах читался неподдельный интерес, словно я был редким экспонатом в княжеской кунсткамере. Или диковинным зверем, которого привезли издалека и демонстрируют избранной публике. В этих глазах читалось что-то еще — нечто, чему я не мог дать точного определения. Сочувствие? Любопытство? Расчет?

Я находился все в той же спальне с зарешеченным окном, за которым стояла глубокая ночь. Лежал на кровати, а не на полу, но от этого было не легче. Пришла запоздалая мысль, что не стоило нарываться на кулаки Псковского-младшего. Он избил бы меня в любом случае, но я поступил глупо. А грядущие Игры Ариев не прощают глупостей.

— Действительно, похож, — сказала девушка, задумчиво разглядывая меня, и неожиданно тепло улыбнулась. — Привет, братец!

— Кто ты? — хрипло спросил я пересохшими губами и поморщился, ощутив острый укол боли в районе солнечного сплетения.

— Я Ольга, — красавица усмехнулась и выпрямилась. — Твоя новоиспеченная сестрица. Служанки омыли тебя и уложили на кровать, а я