Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

тысячи других девушек лишаются невинности. Никак не меньше! И не все по любви и согласию. Далеко не все. Так что, одной больше, одной меньше, общей картины это никак не изменит. Тем более, что жизни девушки, как я убедился, опасности не угрожает.

- Ты пойми, – между тем ободряюще объяснял ей второй парень, – Нам теперь, главное, живыми остаться! А, уж, насколько целыми, это как повезёт! Если бы это от меня зависело, я бы и пальца не пожалел! Даже руки! А ты… Чего ты жалеешь! Всё одно, когда-нибудь бабой становиться надо! Зато всех спасёшь! И сама, между прочим, спасёшься! Если только согласишься. Ну? Ну?!

Я не дал девушке времени сказать «да». Я окружил себя фантомным обличием и вышел на полянку.

Эпизод первый-10

В горле у девушки что-то булькнуло, и она осела на подкосившихся ногах. Парни оглянулись. И окостенели.

Я взял за образец предания прошлого цикла, которые так ярко рассказывал мне Попугай. Немножко от Вия, немножко от дьявола, немножко от Минотавра. Впрочем, Минотавр, это же не предание, не правда ли? Роста я был раза в полтора выше обычного человеческого. Покрытый короткой белой шерстью, череп мой был бычьей формы, с рогами. Маленькие красные глазки. Золотое кольцо в носу. В широком, приплюснутом носу. Квадратная челюсть, из которой торчали вверх клыки. Толстая шея, переходящая в широченные плечи. Я рассчитывал, что с первого взгляда будет видно, что мне человека пополам разорвать, это как вам сморкнуться. На теле висели рваные тряпки, еле прикрывавшие бочкообразные ноги и оставлявшие открытой могучую грудь. Отвислое брюхо неопределённой формы, больше напоминающее мешок, в который запихнули кабанчика. Который ещё периодически шевелится. Руки толстые, с хорошее бревно. Пальцы короткие, с острыми, крючковатыми когтями. От затылка и до копчика тянулась короткая грива. Сзади из прорези в штанах выглядывал небольшой, но упругий хвост с кисточкой на конце. В одной руке у меня была сырая телячья нога, от которой я время от времени с удовольствием откусывал. Фантомная нога, разумеется. Но, очень убедительного вида.

- И кто тут меня звал? – невинно поинтересовался я хриплым, каркающим басом.

Тишина была такая, которую принято называть «мёртвой». У девушки закатились, было, глаза, но в обморок упасть не получилось, через мгновение глаза снова открылись.

- Кто звал Тутукукушушумбатея?! – повторил я, – И, если звали, где подарки? Где истлевшая рука покойника? Где верёвка с шеи удавленника? Где, по крайней мере, синий язык утопленника? Вы что тут со мной, шутки шутите?!

У кого-то из парней зажурчало. Я неторопливо подошёл ближе и откусил от фантомной ноги. Так, чтобы брызнула фантомная кровь.

- И зовёте вы меня неправильно, – хрипло пожаловался я девушке, – Надо просто из имени все «у» выбросить и позвать: Т-т-к-к-ш-ш-м-батей! Я, когда ваш зов услышал, десять минут раздумывал, являться или нет. И всё же явился. Потому что мне скучно!

Я оглядел притихшую троицу и со значением добавил:

- А теперь повеселюсь! Гы-гы! – и опять откусил от ноги. Кусок мяса, размером с лошадиную голову. И одним мощным глотком проглотил. По моим толстым губам потекла капелька крови. Я подмигнул парням.

- А-а-а!!! – раздалось с двух сторон от меня одновременно. И мы остались с девушкой одни.

- А-а-а!!! – неслось по лесу сквозь хруст веток, – А-а-а!!!..

Я даже испугался, не повредят ли дуралеи себе чего-нибудь. Лечи их потом, лоботрясов. И прислушался внимательнее. Нет, вроде живы. Вон как чешут. Только, почему-то в разные стороны.

Девушка по-прежнему сидела на земле, глядя на меня остекленевшими глазами. Я развеял фантомный образ и перетёк в свой обычный вид. Девушка не реагировала. Пришлось пару раз встряхнуть её за плечо.

- А? А! А?! – начала подавать девушка признаки жизни.

- Оденься, – посоветовал я, – И садись, поболтаем.

Я подтащил ближе валявшийся неподалёку кусок бревна, присел возле костра и подкинул хворосту. Поворошил угли. Самые обычные действия, они лучше всего успокаивают. Лучше слов. Проверено.

Девушка уже накинула на себя платье и робко стояла рядом. Я показал девушке жестом, мол, чего же ты, садись, в ногах правды нет. И дождался, когда девушка села.

- Ну-с, давай знакомиться, – предложил я, – Меня зовут Счастливый Кляк. Не Тутукукушушумбатей. Я маг, колдун и чародей. Волшебник. А тебя как зовут?

- Колдунов не бывает! – вместо ответа сказала девушка, – Это сказки!

- Как странно, – заметил я, – Колдунов не бывает, а колдовство бывает. Потому что, если колдовства не бывает, то что вы делали тут на полянке?

Девушка пристыжено молчала.

- Вот что, – снова начал я, – Давай представим, что я и есть тот самый Тутукукушушумбатей. Которого на самом деле нет и никогда не было. Но мы представим, что есть. Ты чего-то от него хотела. Чего? Скажи мне и, возможно, я тебе это дам. Вместо этого Туту-куку. Понимаешь?

Девушка кивнула головой, однако снова промолчала. Я уже начал досадовать на себя за то, что вмешался. Сейчас бы уже конец комедии досматривал, а не возился бы с ошарашенной девчонкой. Как видно, больной на всю голову.

Ладно, – подумал я про себя, – Ещё одна попытка, последняя. Если опять промолчит, брошу её к лешему! В смысле, отведу в ближайшую деревню, и пусть с ней местные сами маются!

И, только я так подумал, как девушка заговорила. Нервно теребя дрожащими руками краешек подола.

- Простите, господин колдун, что мы вас вызвали. Я не думала, что это будет так … так страшно.

- Чем же я страшный? – удивился я.

- Вы – нет... В смысле, не очень… В смысле, я всё равно вас боюсь, но не до обморока. А этот Туту-куку-шушу… дальше забыла… это же просто ужас!

- А зачем же звала, если ужас?

- Откуда же я знала, что он такой ужасный? Я же первый раз!

- Он не ужасный, – мне уже становилось тоскливо, – Он никакой. Нет его. И не было никогда. Обманули тебя, девушка. Решили воспользоваться твоей наивностью.

- А откуда же вы знаете, как он выглядит?

- А я не знаю. Я придумал. Ну, что-то вроде маскарада. Только на маскараде одежду необычную надевают, а я необычное тело надел. Я же колдун, мне можно.

- Значит, вместо Туту…не помню… вместо него надо было вас вызывать? А как?

- Меня может вызывать, точнее, призывать, только тот, кому я