Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

бы! Осень ещё не наступила, а господин Чирк – вот он! Господин Чирк собрал всех возле дома старосты, сам забрался на высокое крыльцо и объявил, что его сиятельство, господин барон фон Картан их деревеньку продал его сиятельству графу фон Перета. Со всеми людьми, скотом и прочим. И теперь налоги они будут платить господину графу. А собирать эти налоги будет теперь управляющий господина графа, достопочтенный господин Солос. И показал на незнакомца. Незнакомец по-хозяйски взобрался на крыльцо и перво-наперво всех крепко обматерил. А потом пригрозил, что ни грошика недоимки не потерпит. И каждый, кто попытается хоть на грошик господина графа фон Перета обмануть, тот почувствует на себе всю суровость тяжёлой лапы закона. Который, как известно, в руках господина графа. А достопочтенный Солос, как раз правая рука господина графа и есть. И простой поркой на конюшне здесь не отделаться. Деревенские завздыхали. Хотя никто в деревне недоимщиком не числился. Деревня была справная. Достопочтенный Солос ещё немного пораспинался о тех ужасах, которые он придумает для каждого неплательщика, погрозил кулаком, посулил, что осенью он приедет ещё более грозным, чем сейчас, насупился и уехал. Вместе с достопочтенным Чирком.

А в деревне неделю не смолкали пересуды. Общее мнение было таково, что пока этот Солос не потолстеет, пока не сравняется в обхвате с господином Чирком, налоги будет выбивать с излишком. В смысле, с излишком для себя. В свою пользу. А отдавать придётся. Ну, по крайней мере, пока не потолстеет.

Эпизод первый-12

И вот, не прошло и недели, ещё не стихли эти разговоры, как в деревню нагрянули гости. И не абы кто, а лично господин граф фон Перета. Осматривая с сыном свои новые приобретения. И шесть человек охраны. И всё это прямо на глазах оторопевшей Сельги.

Сказать, что в деревне начался переполох – ничего не сказать. Такой суматохи не припомнят старожилы во веки веков. И только Сельга, едва взглянув на приезжих, совершенно успокоилась. Она поняла – это сбывается её мечта. Сын графа фон Перета оказался точно таким, каким виделся в её мечтах принц: молодой, красивый, на белом коне, в роскошном наряде. Только не в короне, а в мягком берете.

Движения графского сына были величественные и благородные. Как только он остановился, один из охранников бросился хватать коня под уздцы. Сын графа легко спрыгнул на землю и кивком поблагодарил стражника. Величественным кивком. И движением, полным достоинства, подхватил полы своего роскошного плаща, чтобы не трепался по дорожной пыли. И говорили господин граф с сыном величественно и благородно. И охранники бегом выполняли любое слово.

А дальше началось странное. Сельга два раза прошла совсем рядом от группы прибывших всадников, но никто на неё даже не взглянул. Никто! А как же он влюбится, если на неё не посмотрит? Господин граф с сыном и ещё один охранник вошли в дом старосты, остальная охрана осталась у крыльца. Сельга ждала. Вот сейчас они выйдут, и он её увидит. И между ними проскочит искра. Она сразу поймёт. Она почувствует. Проходил час за часом, а гости не выходили. Возле Сельги толпилось уже полдеревни. Глазели на окна дома старосты, чтобы хоть мимолётно углядеть хотя бы краешек плаща такого высокого гостя. И, разумеется, среди сельчан были все подружки, включая распутную Марыську, с её роскошной причёской.

Вдовые молодухи, не теряя времени, заигрывали с охраной графа. Те тоже не терялись. Шутки сыпались с обоих сторон, и не всегда пристойные. Даже наоборот, непристойные чаще. А граф с сыном всё не выходили. Вышел только староста с тем охранником, который при графе был и распределил остальных охранников по дворам на постой. Тут то вдовые молодухи и увели к себе новых постояльцев, даже если не им назначено было. И никто не возражал.

Когда на небе загорелись звёзды, папаня загнал Сельгу домой. Чуть ли не ремнём загнал. Нипочём девчонке не хотелось уходить. Два раза почти вырвалась. Да так и не сумела. Не удалось.

- Завтра, – поняла Сельга, – Завтра, как только они выйдут, а я тут как тут! И не увидеть меня невозможно!

Всю ночь промаялась девчушка без сна. Порой задрёмывалось, затуманивало мозги какой-то белёсой мутью, но она тут же спохватывалась и вскидывалась на лежанке, не светает ли? Не пора ли бежать? Убежала, едва показалось, что начинает светать. И два часа стояла недалеко от крыльца. Так, чтобы любой выходящий непременно бы её увидел. Уже петухи давно отголосили, уже селяне разошлись по работам, а Сельга всё стояла возле крыльца.

Припёрся откуда-то староста. Понятное дело, его со всей семьёй из дома выгнали, иначе где бы гости разместились? Не беда. Чтобы староста да не нашёл, где в деревне переночевать? Пф! Староста встал рядом с Сельгой, опёрся на клюку и тоже стал ждать, отчего-то печально вздыхая. Прибежала Марыська. Сельга было зашипела на неё рассерженной гадюкой, но староста так сверкнул глазом, что Сельга поперхнулась. И поняла, что если она невзначай разбудит гостей – быть беде.

Чем светлее становилось на улице, тем больше народу подходило к домику старосты, поглазеть на приехавшую знать. Когда ещё доведётся? Когда петухи прокричали в третий раз, почитай, вся деревня собралась, кроме лежачих больных. Сельга опять в отчаяние ударилась. Вдруг её графский сын в толпе такой не различит?

Тут как раз граф с сыночком на крылечко и вышли. Со стражником со своим. И остальные, как оказалось, тоже уже собрались. И лошади стоят готовые. Граф с сыночком пошли к лошадям, натягивая перчатки, не глядя по сторонам. Сели на коней. И Сельга поняла – всё! Это конец. Сейчас уедут и никто ни на кого не взглянет. И не влюбится.

Ноги сами бросили девушку вперёд, прямо под копыта лошадей. Граф удивлённо взглянул на неё. Сынок болтал с ближним стражником. И, как назло, обычно бойкий язык Сельги, на этот раз подвёл, стал запинаться.

- Ва-ваше, господин, сиятельство, ой! – проговорила Сельга под общий хохот, – Не желаете ли пообедать? Луковым супчиком? А?..

Это «а?...» вышло особенно жалким. Хохотали все, и сопровождающие графа и деревенские и, что хуже всего, графский сынок. И граф усмехнулся, глядя на девушку сверху вниз.

- Спасибо детка, – ответил он и по сердцу резануло, «детка», а не «девушка». Её за девушку не считают. – Спасибо детка, мы уже завтракали. А для обеда рановато.

Граф махнул рукой и все всадники, всё ещё пересмеиваясь, взяли в галоп. Не прошло