Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

иссяк, и тогда, не выдержав, она с рёвом бросилась к нему. Ну как бросилась, попыталась. Стоило ей сделать шаг, как лозы, вырвавшиеся из песка, сковали её, и она рухнула на песок.

«Прости, я не хотел», — вновь прочитал я по его губам.

Когда объявили победителя, я весело хмыкнул и проговорил:

— Похоже, он того фолианта о брачных ритуалах не читал, — и мы трое рассмеялись, но ненадолго.

— Что, весело? — раздался резкий голос слева.

Я обернулся и увидел Агатиса, шагающего между рядов к арене. Его губы были искривлены в презрительной усмешке, а глаза горели холодным торжеством.

А вот и мой соперник. Что ж пора показать кто тут есть кто.

Глава 5

Расширение рода.

— Что, весело? — раздался резкий голос слева.

— Ничего, скоро я сотру эту жалкую ухмылку с твоего лица.

Видимо, пока я наслаждался зрелищем предыдущего поединка, Вортис уже объявил наш поединок.

— Послушай, Агатис, — окликнул я его, продолжая спокойно сидеть на лавке, положив ногу на ногу. — Раз уж ты так уверен в себе… Может, сделаем ставки? Если, конечно, они здесь не запрещены.

— Не запрещены, — тут же отозвался Вул’дан, наблюдавший за происходящим крайне внимательно. Его голос прозвучал сухо, но в уголках губ играл едва заметный интерес.

Агатис фыркнул:

— И что ты можешь поставить? Золотой, который твои родители копили всю жизнь?

Его «свита» — включая Майлса — разразилась смехом. Хотя по последнему было видно: его веселье наигранно, будто маска, за которой прячется что-то другое. И я знал, что именно он прячет.

Я усмехнулся в ответ.

— Почти угадал. Да, жизнь у моих родителей из простой деревни не сахар, только вот им удалось скопить чуть больше, чем золотой.

Мой уверенный голос заставил его насторожиться.

Возникла пауза.

— Как насчёт ставки в сотню золотых?

Смешки резко стихли. Даже сидевший рядом с нами учащийся, явно прислушавшийся к разговору, поражённо уставился на меня.

В воздухе повисло напряжённое молчание.

Сто золотых. Такие суммы могли потратить только отпрыски знатных родов или удачливые торговцы. Но чтобы первогодка, да ещё и без имени, заявил о таких деньгах…

— Что ты несёшь? Откуда у тебя… — начал было он.

Я молча поднял запястье, где мерцал Казнарий — магический артефакт, подтверждающий наличие средств.

Агатис замолчал.

Да, мне бы не хотелось выделяться. Но, видимо, скрываться долго не получится. Так уж лучше сразу заработать — пока все не поняли, что связываться со мной себе дороже.

— Могу и больше поставить, — пожал я плечами, наблюдая, как его лицо напрягается. — Вот только не уверен, что ты потянешь такую ставку.

Я сделал драматическую паузу, давая людям возможность подготовиться к тому, что я скажу.

— Слышал, у вашего рода проблемы. То брата из столицы выперли за «неудобное» поведение… То потом с работы сняли за воровство.

На лице Агатиса не дрогнул ни единый мускул. Не бросился в драку. Не закричал. Даже не попытался огрызнуться.

Хороший контроль, — подумал я. Что же он тогда так вспылил?

Его взгляд скользнул по моей эмблеме — двойке из молний — а затем к своей собственной, тройке земли. Он вспомнил, что сил у него явно побольше. И уверенность в нём начала расти в геометрической прогрессии.

— Идёт, — наконец произнёс он. — Сто золотых. Но когда я выиграю… ты публично признаешь, что твой род, если он, конечно, у тебя есть, — жалкие нищие, не стоящие даже грязи под моими сапогами.

Я весело рассмеялся.

— Договорились. Только тогда твой род выпустит без каких-либо обязательств семью вот этого парня, — указал я на Майлса, — и они войдут в мой род.

Агатис от такого заявления слегка опешил. Растеряв при этом всю браваду, а потому спросил совсем обычным тоном:

— Зачем тебе это?

— Сестрёнка понравилась, Элис вроде. Сделаю своей прислугой, будет мне по утрам тапочки приносить да ванну наливать.

В их головах всё кипело от непонимания. Вроде как я неизвестный им парень. За мою семью они ничего не знают.

Ева при моих словах скривилась, но Вул’дан, заметив это, что-то шепнул ей на ушко, и гримаса отвращения сменилась на любопытствующую.

— Не бывать этому, — в сердцах выкрикнул Майлс.

— Тебя не спросили, чему быть, а чему не быть, — бросил через плечо Агатис.

— Хорошо, я согласен, но тогда и ставку поднимешь до тысячи золотых.

— Легко. Пошли драться?

Мы вышли на арену, занимая позицию друг напротив друга.

— Спрашивать о примирении не буду. Готовы? — мы оба кивнули. Он отошёл на десяток шагов и произнёс:

— Начинайте.

***

— Тебе не кажется, что наш новый знакомый... немного странноват? — прошептала Ева, прикрыв ладонью уголки губ.

Её сосед — массивный орк с шершавой кожей цвета болотного мха — не сразу ответил. Его жёлтые глаза, узкие, как щели, не отрывались от арены, где уже готовились к следующему поединку.

— «Немного» — не то слово, — наконец проворчал он. — Сперва я подумал — обычный деревенский паренёк, подписавший контракт с Империей. Ан нет, оказывается, из состоятельной семьи.

Он хмыкнул, скрестив мускулистые руки на груди.

— Тысячу золотых на ветер швырнуть... Я вот сын вождя не самого маленького города, такое себе позволить не могу.

— И я, — тихо призналась девушка.

В её голосе прозвучала горечь — ещё свежи были воспоминания о том, как она, дрожащими пальцами пересчитав содержимое своего счёта в банке, вышла на улицу с пустым взглядом. Денег хватало лишь на два курса обучения... Два года.

Два года жизни в академических общежитиях, двухразового питания в общей столовой и постоянного подсчёта каждой монеты. Но Ева быстро встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

Успею. За два года обязательно найду способ оплатить остальное.

— Всё-таки полагаешь, он шутил насчёт... той самой Элис? — она сделала паузу, подбирая слова. — Ну знаешь... насчёт «приносящей тапочки»?

Вул’дан наконец оторвал взгляд от арены.

— Да, — ответил он твёрдо. — Мы, конечно, знаем его всего ничего, но...

Орк почесал заросшую щетиной левую щеку.

— Мой внутренний голос шепчет: он не тот, за кого себя выдаёт. И... дерь... то есть, зла в нём не ощущаю. Он явно каждое слово взвесил, прежде чем произнести. Что-то происходит, чего мы не знаем. А тот парень, что, по-видимому, брат