Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля

Мышь упивалась этим так сильно, что не заметила, как подполз к ней раненый домовой, тот самый, который жил в хате с Хвостиком, замахнулся мечом и располовинил ее одним ударом.

– Да, Васька, опрофанились мы, – зашептал тот, сплевывая кровь. – Без нас село сгинет. У людей ума не хватит оберегами защититься. В лесу волколаки воют. От речки мавки идут. Мы, пока сюда бежали, двоих изрубили, и упыря одного. А ты сам знаешь, сколько в божедоме заложных накопилось. Не все, суки, там гнили, а выжидали часу подходящего. Дождались. Разгуляется нечисть. Они ж чуют такие места, как приключения сидальницу. – На его лице расцвела кровавая улыбка, покоробилась в болезненной судороге и тут же увяла. – Мор придет. Люд помрет. У тебя еще одна жизнь осталась. Печной тебе, небось, не сказал, дабы не огорчать, что тебя тогда котенком утопили. Так вот, еще одна жизнь у тебя осталась. Не знаю, когда ты родишься и где, но помнить будешь, что тут сталось, и расскажешь там всем, чтобы наши ошибок таких впредь не повторяли.

С этими словами домовой опустил ладонь на порванный нос Васьки. Прикосновение уняло боль.

– Живи, Васька, и помни.

Добрая сила перетекла из домового в Ваську, и через миг дух дома истаял призрачной дымкой, оставив черного кота смотреть, как мавка с чертом уходят прочь. Слышать, как ревет в колыбельке беспомощный Никитка.

Пламень жрал дерево. Мертвые домовые корчились на полу, обращаясь в ничто.

Бездвижный Васька плакал. Плакал по Печному, по Марусе, по Хвостику, по всем домовым, окончившим земное поприще, по обреченным сельчанам, по Мурке и ее рыжим котятам.

Но больше всего плакал он по Никитке, которого не мог спасти.

И как же радостно ему стало, когда, закашлявшись, Иван пришел в себя. Когда он достал из колыбельки Никитку и, прижимая его к себе, чтобы укрыть от огня, выбежал из хаты.

Хата до петухов костром светить будет, а нечистые от такого предпочитают держаться подальше. Да и люди на пожар сбегутся. В толпе Иван с Никиткой целее будут.

А утром, дай бог, Иван додумается унести сына подальше от обреченного места.

* * *

– Дима, ты совсем дурак или прикидываешься? Ну куда нам еще и это в квартиру? Тебе Русланчика мало?

– Не ругайся, Мась. Зима же скоро. Он или замерзнет, или от голода сдохнет.

– Угу. А так я его одной сиськой кормить буду, а второй укрывать. Спасибо, я пас.

– Не перегибай. Я ему завтра на рынке потрохов куплю.

Черный кот сидел на коленях Дмитрия и басовито урчал, не взирая на скандальные интонации людей.

– Конечно, я просто забыла, что ты у нас миллиардер, чтобы котам харчи отдельно покупать.

– Значит, супом своим буду делиться.

– Ага, супом. Будет он его жрать. Ты посмотри на эту морду. Сразу видно, что он к хренискасам всяким привык.

– Сама приглядись! Он худой, как глист, такой супу…

– Вот! Это его сейчас от глистов надо обработать. Прививки купить.

– Куплю.

– Лучше бы Русланчику памперсов про запас купил.

– Знаешь, Русланчику тоже в плюс пойдет, если в квартире животина будет. Я где-то слышал, что это снижает возможность развития аллергии.

– Вот! – Маша ткнула указательным пальцем вверх. – А что, если у Русланчика аллергия на котов?

– Точно.

– Вот видишь!

– Нет, я о другом. Кажется, я понял, почему Русланчик плачет, когда твоя мама к нам заходит. И сопельки у него начинаются.

– Дим, ты реально дурак?

– Нет, Мась. Просто осточертело, что ты меня постоянно пилишь! Он будет жить с нами, и точка!

– Я тебя пилю? – Маша затрясла головой.

Урчание смолкло. Дмитрий почувствовал, как напрягся кот, как кожу кольнули коготки.

– Тихо, тихо. Тетя не такая уж и страшная!

– Ты прикалываешься?

– Ну прости, Мась.

Кот зашипел.

– Да пошли вы оба!

Маша выскочила из кухни.

Кот проводил ее взглядом, наблюдая, как в такт шагам на ее затылке подпрыгивает серый пузырь.

– Ну, брат, это ты зря, конечно.

Дмитрий погладил кота и вернул урчание.

Из другой комнаты послышался голос Маши:

– Говорит, что пилю его. Представляешь?! А сам блохастого кота притащил. Да ты что, я пока ему объясняла, что нужно кота в приют отдать, штуки три на пол спрыгнуло. Я сама видела. Ага. А воняет как!

– Вот так и живем, – вздохнул Дима. – Нет, раньше она нормальной была. Это в последнее время ее понесло. Сам понимаешь, с ребенком целыми днями. Русланчик. Красавец. Весь в меня. Я вас познакомлю, но сначала тебя нужно выкупать, а то про запашок Масяня правду сказала.

Дмитрий предложил назвать кота Дартом Вейдером или просто Вейдером. «Да хоть сраным Готом», – отмахнулась Маша, но строго-настрого запретила подпускать кота к ребенку.

Ночью, когда Дмитрий встал в туалет, черный кот, которого в итоге окрестили Барсиком, бесшумно вошел в спальню. Запрыгнул на кровать, занес над головой Маши лапу и выпустил когти.

За два года скитаний ему удалось открыть в себе любопытные способности. Оказалось, что переданная домовым добрая сила не только подарила ему десятую жизнь да сохранила воспоминания о прежних воплощениях, но еще и наделила даром тактильного контакта с навьями.

Когти вспороли злыдня, точно гнойный пузырь, и тот растекся по подушке, а потом и вовсе исчез.

Барсик вернулся на кухню еще до того, как Дмитрий закончил внутренний спор: опустить стульчак или оставить поднятым назло Маше?

Маше проснулась совсем другим человеком. Улыбчивая, милая, ласковая.

После завтрака Барсик сидел в прихожей и наблюдал, как они занимались на столе сексом. Смотрел и по непонятным для него причинам не мог отвести глаз.

Потом его познакомили с Русланчиком. Разрешили обнюхать и даже потереться. Ребенок довольно агукал.

Выходя из спальни, Васька заметил какое-то движение в колыбельке, но не сменил маршрута. Лишь когти застучали по полу и на загривке чуть приподнялась шерсть.

Когда хозяева будут кормить Русланчика на кухне, он сюда еще вернется.

Касатики

Татьяна Верман

Машину подбрасывало на проселочной дороге, мотало из стороны в сторону, как корабль в бурю. Яна даже клацнула зубами, когда они ухнули в очередную колдобину. Желудок болезненно сжался, рот наполнился слюной с привкусом кофе и желчи. Ее всегда укачивало, но непрекращающаяся тряска рисковала избавить Яну от съеденного на заправке хотдога.

– Я сейчас умру, – простонала она.

– Салон мне не заблюй. – Антон вытащил из подлокотника мятные конфетки, из тех, что болтаются в