Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

— Пётр Фёдорович Челяднин. Конюший. Отвечает за государевы конюшни, ямскую гоньбу и вообще всё, что движется на четырёх ногах. Влияние имеет огромное, так как всегда при государе. Человек он настроения, и к новизне относится с опаской. Кстати, он был против оснащения арбалетами нашей армии. Но против отца спор проиграл.

— С ним ясно, — сказал я.

— Князь Иван Булгак, — палец Алексея указал на массивную дверь вдали. — Патрикеевский человек. Часто поддакивает Ивану Юрьевичу, своего мнения почти не имеет, но род знатный. Сидит для веса. А вот князь Данила Щеня… — тут голос Алексея стал уважительным. — Это, пожалуй, лучший полководец после моего отца. Он понимает войну, как никто другой. Так говорил про него отец уважительно. Мой тебе совет: постарайся наладить с ним отношения. Он любит смелые решения и про твой поход на Казань он знает. И твои пушки… они ему точно приглянутся.

Мы подошли к дверям, и Алексей остановился, положил руку на моё плечо.

— И последний, о ком стоит помнить особо. Василий Иванович Китай, он же Новосильцев. Думный дьяк. Он ведет все протоколы, пишет указы. Каждое слово, сказанное там, будет записано его рукой. С ним ссориться нельзя категорически.

— А Пронский? — спросил я. — Дмитрий Андреевич?

— Он тоже будет, — кивнул Алексей. — Раньше он под моим отцом ходил, и надеюсь я, что на время его воеводой над всем войском Московским поставили. Ибо честь по праву эта мне принадлежит. — Шуйский глубоко вздохнул, словно перед прыжком в холодную воду. — Ну, готов?

— С тобой — готов, — ответил я, чувствуя напряжение похожее на то, когда я принял участие в первой схватке с татарами.

Тем временем стражники распахнули тяжёлые двери, и мы шагнули внутрь.

Палата была небольшой, но богато убранной. Стены расписаны орнаментом, окна узкие, с цветной слюдой. Посредине стоял длинный стол, накрытый красным бархатом. А во главе стола возвышалось кресло Великого князя с высокой резной спинкой. Справа и слева от него уже сидели люди, о которых только что рассказывал Алексей.

Все разговоры смолкли, стоило нам появиться на пороге. Десяток пар глаз устремилось на нас. Я чувствовал, как меня оценивают, и с ухмылкой на лице сделал то же самое.

Особенно тяжёлым был взгляд тучного мужчины справа от княжеского кресла. И я сразу понял, что это и есть Иван Юрьевич Патрикеев. Он смотрел на меня не как на человека, а как на помеху.

Мы с Алексеем синхронно поклонились, приветствуя остальных. И не поднимаясь со своих мест бояре сделали то же самое. После взаимных представлений, мы огляделись в поисках свободных мест. Алексей, хоть и ориентировался в дворцовых раскладах, но, как и я, впервые был на таком мероприятии.

— Проходите, садитесь, — раздался голос от стола. Это говорил не Патрикеев, а Данила Щеня, он указал на свободные места в конце стола.

Мы прошли и сели, при этом было легко почувствовать царившее здесь напряжение.

Внезапно боковая дверь открылась, и в палату стремительно вошёл Иван Васильевич.

Все тут же вскочили с мест, склонив головы.

Великий князь выглядел собранным. От той минутной слабости в тронном зале не осталось и следа.

Он прошёл к своему месту, но садиться не стал. Опёрся кулаками о стол и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. И весь его вид говорил, что он непросто зол… нет, он был в бешенстве. И тонкая нить отделяет его от того, чтобы не сорваться.

— Садитесь, — бросил он.

Мы опустились на лавки.

— Времени мало, — начал Иван Васильевич без предисловий. — События последних дней показали нашу слабость и, что ещё хуже, внутреннюю гниль.

Он помолчал, давая словам осесть в головах бояр.

— Род Шуйских понес невосполнимую утрату, но остался верен, — князь кивнул Алексею, на что тот склонил голову. — Род Ряполовских… изменник будет казнён. Род Бледных запятнал себя. Ярослав Андреевич в темнице и… — он сделал паузу и, не договорив что с ним будет делать, переключился на его отца, князя Бледного. — Князь Андрей Фёдорович… будет смещён с должности воеводы Нижнего Новгорода.

По столу пробежал шепоток. И я заметил, что Патрикеев довольно усмехнулся в бороду.

— Но не стоит забывать, что Нижний Новгород, это наш щит против Казани, — продолжил Иван Васильевич, повысив голос. — Мы не можем оставить его без сильной руки. Нам нужен человек, который не побоится ни татар, ни внутренних врагов.

Его взгляд остановился на мне.

— Дмитрий Григорьевич Строганов.

Все головы повернулись в мою сторону.

— Я назначаю тебя наместником и воеводой Нижнего Новгорода, — отчеканил Великий князь. — С полной властью над городом и войском. Твоя задача — укрепить рубежи, наладить производство орудийного наряда и… держать Казань в страхе.

— Великий князь! — вскочил Патрикеев. Он старался говорить спокойно, но это у него плохо выходило. — Это неслыханно! Безродного… эммм, прошу прощения… худородного дворянина ставить на такой город⁈ Там боярские рода веками сидели! Они не примут его!

— Сядь, Иван Юрьевич, — тихо произнёс Иван Васильевич.

— Но, князь! — не унимался Патрикеев. — Это… это нарушение всех устоев! Есть более достойные мужи! Князь Булгак, например…

— Я сказал… СЯДЬ! — рявкнул Великий князь.

Патрикеев, поперхнувшись воздухом, медленно опустился на лавку.

— Я знаю, что делаю, — уже спокойнее продолжил Иван Васильевич. — Строганов показал, чего он стоит. И давайте смотреть правде в глаза, посади я любого из вас или из тех, кто должен вам, то вы обязательно попытаетесь подмять под себя Строганова. — Он обвёл всех внимательным взглядом. — Здесь дураков нет, и никто из вас не упустит возможность подмять под себя производство орудий и пороха. Усиление одного, не понравится остальным. — Он усмехнулся, спросил. — Правильно я говорю?

— Да, — с неохотой отозвались бояре.

Тогда Иван Васильевич посмотрел на меня.

— Ты принимаешь эту ношу, Строганов?

Я встал. Сердце в этот момент колотилось, как бешеное. А взгляды бояр, если б могли, прожгли бы во мне дырку. Тем не менее я заметил, что не всё так плохо. Щеня смотрел с интересом, Алексей… с поддержкой, и только Патрикеев с нескрываемой ненавистью.

— Принимаю, Великий князь, — встретившись взглядом с Иваном Васильевичем ответил я. — И оправдаю твоё доверие. Не пожалею ни сил, ни живота своего.

— Добро, — кивнул Иван Васильевич. — Дьяк, пиши указ.

Василий Китай, до этого сидевший тихо, как мышь, заскрипел пером.

Я уж думал буря миновала. Но, как оказалось, зря.

Несколько минут мы сидели в тишине. При этом Иван Васильевич, успел выпить две кружки вина, которое ему постоянно подливал слуга. Проследив за взглядом слуги я понял, что тот переглядывается с Патрикеевым. И в принципе я понимал, что боярин пытается усмирить разгневанного правителя,