Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

– А если ты так себе волосы перетянешь, ничего не случится?

Она подозрительно посмотрела на меня:

– Я не мыла волосы пару дней. Что должно случиться?

Несколько дней не мыла голову? Понятно, ладно.

– Ты что, не знаешь? Когда женщины собирают волосы в хвост, значит, они не помыли голову.

Я покачал головой – мол, первый раз об этом слышу. Бу ела очень медленно, тщательно пережевывая каждый кусочек. Казалось, так дело растянется до рассвета, но в итоге у меня еще оставалась нетронутой свиная отбивная, у нее же почти все было съедено. Проглотив последнее, она сказала:

– Не хочу тебя лишний раз беспокоить, но мне понадобится твоя помощь. Я собираюсь вернуться в квартиру тетушки Лань, чтобы окончательно разобраться с судьбой Сяо Пин, иначе непременно случится еще что-нибудь плохое.

Я ответил, что нас это дело вообще не касается, да и продать эту квартиру мне пока не светит. Если опять пойдем туда, придется объясняться с тетушкой Лань, но общаться с ней теперь будет крайне неловко. Слишком муторно все это улаживать, а вдобавок я не уверен, смогу ли взять ключ-карту на посту охраны.

Пока я дожевывал последний кусочек отбивной, Бу сидела с сокрушенным видом, как продувший в игру ребенок. Ладно, согласился я, съездим вместе, но не гарантирую, что мы войдем в квартиру, да и желания туда заходить нет. Останусь ждать на посту охраны, потому что армия тьмы, вторжение незваных гостей, из-за которого я чуть с балкона не сиганул, – с меня этого хватит, не пойду туда, хоть убей. Тьфу-тьфу-тьфу!..

Она поспешно закивала, тут же поднялась и начала собирать вещи. Что это было, я сходу не разобрался, поэтому встал, вышел за дверь и закурил сигарету. Через пару минут мы поехали в «Сверхдержаву».

До свидания, Сяо Пин

Когда мы поднимались на одиннадцатый этаж, у меня перед глазами еще стоял образ охранника внизу, со странной ухмылкой показавшего нам оттопыренный вверх большой палец. Открывая дверь, я мысленно приготовился обнаружить внутри тетушку Лань. Но, когда включил свет, в квартире не было ни души, только вентилятор на потолке все крутился, и от одного его вида у меня волосы встали дыбом.

Изначально я не хотел подниматься и собирался подождать на посту охраны, но все же решился, несмотря на новый приступ паники. В конце концов, я риелтор, занимаюсь этой квартирой, а Бу никакого отношения к ней не имеет, но пришла, чтобы уладить проблему с Сяо Пин. Кем же я буду, если останусь в стороне?

Ненароком взглянув на вентилятор, я сразу же удалился в гостиную и сел на диван. Ничто не могло меня заставить подойти к столу в столовой. Я достал мобильник и уставился в экран телефона, но тайком наблюдал за Бу. Она вынула из сумки миниатюрную курильницу для благовоний, вроде бы из камня, зажгла три палочки, а потом поставила курильницу на пол возле ножки обеденного стола. Я подумал, что сейчас она устроит какой-нибудь красивый таинственный обряд, но она подняла голову, посмотрела на вентилятор и произнесла:

– Сяо Пин, выходи. Хочешь поиграть?

Я чуть с дивана не свалился, когда услышал ее слова. И это настолько не соответствовало ее отважному поведению, которое она продемонстрировала вчера.

– Сяо Пин, гляди, твоя лента для волос у меня на голове.

Жалюзи внезапно хлопнули, издав громкий звук.

Я неосознанно обернулся, и в поле зрения попал обеденный стол. Вижу – появилась Сяо Пин, вращается круг за кругом, лицом вниз, и, хотя ее глаз не видно, несомненно, она не сводит их с Бу. Теперь я выдержал неожиданное пугающее явление, только ноги слегка обмякли – хорошо, что я сидел на диване. Бу сняла со своей головы заколку и бросила Сяо Пин, а та сразу поймала ее, но лицо у нее выражало злобу. Я постарался рассмотреть его, пытаясь одолеть свой страх. Оно было зеленовато-серым, с глазницами огромного размера (потому что глазные яблоки отсутствовали и исчез контраст белого и черного), но почему-то мне показалось, что это лицо несло печать несчастья.

В конце концов, она же не виновата: бедная девочка столько перенесла, стала жертвой убийцы, да еще и сына тетушки Лань, и после смерти ей не дали обрести покой – мать продолжает ее мучить. Теперь мне хотелось только одного: чтобы Бу с помощью своих чудесных способов спасла бы ее.

– Нет, ты не можешь мстить, – покачала головой Бу, – ненависть и злоба приведут лишь к еще бóльшим страданиям, не отпустят. Если ты сможешь отбросить их, то обретешь спасение. Если же будешь упорствовать, мне придется изгнать тебя.

Услышав это, я немного огорчился и поторопился спросить:

– Бу, может, есть какой-нибудь способ покарать тетушку Лань, чтобы она отстала от Сяо Пин и дала ей спокойно уйти?

Только я это произнес, как сразу ощутил на себе благодарный взгляд Сяо Пин. Или мне это просто показалось?

– Да кто мы такие? Кто дал нам право наказывать тетушку Лань? Если начнем действовать своевольно, не станем ли точно такими же, как она? – заметила Бу.

– Конечно, все верно. Но неужели тебе не жаль бедную Сяо Пин? Должен же быть какой-то способ изменить ее положение к лучшему?

Бу, немного помолчав, ответила:

– Думаю, сделать ничего нельзя. А может, нам во Всемирной сети устроить порицание тетушке Лань?

– Да какой толк в этом?!

Меня чуть не вырубило.

– Ну тогда никаких действенных способов нет. Сяо Пин, чем дольше это будет продолжаться, тем хуже для тебя. Лучше тебе уйти самой. Или хочешь, я помогу тебе это сделать?

Я не хотел сдаваться, пытаясь добиться лучшего выхода для бедной Сяо Пин и хоть какого-то наказания для тетушки Лань.

Бу мотала головой, ни на что не соглашаясь:

– Не выйдет, я тебе не даосский экзорцист.

Меня ее слова встревожили:

– Но ты же умеешь справляться с подобными странными вещами?

Бу посмотрела на меня как на идиота:

– Это не одно и то же. Нет времени рассказывать. Надо торопиться.

С этими словами она вытащила прямоугольный лист бумаги. Я подумал, что Сяо Пин снова завопит, и хотел закрыть уши руками, но вентилятор остановился, а Сяо Пин встала напротив Бу (правда, слово «встать» тут не совсем точно) и, кажется, даже повернула голову и посмотрела на меня.

А потом отвесила нам низкий поклон.

Бу подбросила лист бумаги в воздух, и он, оказавшись над головой Сяо Пин, сам собой воспламенился. Всего пара секунд – и он сгорел дотла, даже горсточки пепла не осталось. Сяо Пин тоже исчезла. Я замер как вкопанный:

– Что, и все?

Бу